Марк, ты тут?
Помнишь тот день, когда мы узнали, что ты ждёшь ребёнка?
Знала, что вспомнишь. Тебе всегда так нравилось Джейми про это рассказывать. Клянусь, с каждым разом я у тебя выходила всё более взбалмошной, а сам ты представал всё более отважным.
Не буду спорить, волновалась. Мне хотелось, чтобы у нас была семья, дети, но ведь мы встречались-то только три месяца. Я тогда даже с мамой твоей ещё не познакомилась. И вместе мы не жили. Ну и прибавь к этому гормоны.
Ты сказала, что ничего не выйдет.
Так и не вышло бы.
Если бы мы жили порознь. Но ведь ты нашёл нашей семье гнёздышко. Идеальный дом, три спальни, в новом районе Челмсфорда. И от станции недалеко, чтобы тебе в Лондон ездить, а для меня парк и магазины поблизости. Семей много, друзей. Джейми отвели вторую спальню, а третью оставили его братику или сестрёнке, ведь мне так хотелось завести еще одного ребенка.
И я позвал тебя замуж, Тесси. Вот кульминация. Не замалчивай.
Ах да. Взял в охапку и потащил регистрироваться в какой-то подвал той многоэтажки в Челмсфорде.
Настоящий герой! На мне было длинное белое платье из «Эйч-энд-эм». Стоим, произносим брачные клятвы, а я Джейми на руках баюкаю.
Мы Джейми тогда только-только начали от груди отучать. Помнишь, мы поцеловались впервые как муж и жена, а его стошнило чем-то жёлтым – и прямо тебе на спину.
Как здорово, что наша жизнь в браке началась с хохота. Может быть, и не так уж романтично или торжественно, но это было что-то наше, личное, и мы были счастливы.
У тебя всегда получалось меня смешить. Хотя мы с тобой совсем-совсем разные. Даже когда ты приходил поздно, а я обижалась, или разбрасывал одежду по полу, или уходил куда с компьютером над своим тайным проектом поработать, вместо того, чтобы посидеть с Джейми, – всегда у тебя получалось меня рассмешить.
В голове слышится голос: «Миссис Кларк, вы не могли бы сообщить нам, где в настоящий момент находится ваш супруг?»
Полицейская та, Джемма Гринвуд, с каштановыми волосами, аккуратно собранными в хвостик.
Джемма Гринвуд – никогда не забуду это имя. Боже, не хочу вспоминать, но уже поздно."
"Я стояла у кухонного стола. Джемма Гринвуд села напротив меня, а другой полицейский, всё не могу вспомнить имя, – он стоял у раковины. У неё кожа была сероватая, как дым от того кострища, а в глазах стояли слёзы, будто это она тебя любила. Будто это у неё жизни больше нет.
«Марк? – спросила я, как будто у меня был еще один муж. – Он во Франкфурте.
