Заботилась о нём. Любила. А он – меня.
И что теперь мне делать, Марк?
– Я назначил вам курс антипсихотических препаратов, Тесс, – объяснил мне Сэндлер, когда меня везли обратно в палату. – Лекарства вкупе с нашими сеансами дадут эффект не сразу, но обязательно дадут. Мы сделаем так, чтобы вам стало лучше.
Не хочу я, чтобы мне стало лучше, думаю я, закрывая глаза, притворяясь спящей, притворяясь, что не слышу испуганного шёпота матери:
– Это что, шизофрения?
– Нет, миссис Гарфилд, шизофрения представляет собой неврологическое расстройство, которое с человеком на всю жизнь.
Часто ему сопутствует бред и галлюцинации, но в случае Тесс бред, что её преследует незнакомец, видения Джейми явились результатом катастрофы. Её сознание не смогло справиться со столь страшной утратой и мужа, и сына сразу, что привело к развитию депрессии и манифестации психотического расстройства. Как будто сознание её ненадёжно и норовит всякий раз скрыть от Тесс объективную действительность. При правильно подобранном медикаментозном лечении и глубокой терапии она поправится.
На этих словах я ушла куда-то в пространство между сном и бодрствованием. Когда же снова проснулась, обнаружила, что рядом со мной сидит Шелли. Положила свою тёплую руку на мою, в воздухе разлился приятный запах её духов.
– Привет, – говорю я, ещё даже не открывая глаза.
Она напрягается, убирает руку.
Господи, Марк, я же, похоже, чудовище.
– Можно я тут с тобой посижу? – спрашивает она.
Я киваю и открываю глаза. Лицо у Шелли бледное, макияж по лицу размазался, будто плакала.
– Сэндлер мне сказал, что ты про меня спрашивала.
Мне приходится минуту продираться через пелену, окружившую мысли, и я наконец вспоминаю, что Сэндлер – это тот человек, которого я приняла за сотрудника полиции, который мне помогает отыскать Джейми.
– Не помню.
Она шевелится, закидывает ногу на ногу, потом садится как раньше.
– Хочешь, уйду?
– Нет, пожалуйста, не надо. Мне нужно с тобой поговорить. Где я?
– Это частное отделение, пристройка к больнице, называется Хартфилд.
Лечение оплачивает мама.
Несколько секунд мы молчим, а я пытаюсь перевести койку в более вертикальное положение, чтобы лучше видеть лицо Шелли. Тяну время, пытаюсь придумать, как заговорить о том, о чём говорить не хочется.
– Вы же вместе готовили курицу, – выпаливаю вдруг я. – Ты разрешила Джейми порезать лук ножом. Он мне сам сказал перед ужином. В тот день ты даже разбила его в футбол на приставке.
На её лице появляется гримаса удивления.
