А звонки с угрозами – это наверняка дело рук Шелли и Йена, которые хотели меня напугать, заставить броситься к ним за помощью.
На один только вопрос, самый важный сейчас, нет ответа: где Джейми?
Строчки сливаются в одну. Думать ясно не получается. Болит голова, во рту всё онемело. Боль в животе пульсирует. Сидя на стуле, меняю положение тела и морщусь от острого приступа раздирающей меня боли.
Снаружи движение. Волочение ног, стук трости по твёрдому полу. В двери есть оконце, но вид загораживает этот здоровенный следователь, Сэндлер.
Что же не заходят? Что он там рассказывает матери? У меня горят щёки, я дёргаю за колючую больничную ночнушку и халат поверх неё.
Рядом с дверью окно, но серые жалюзи надёжно опущены и будто заключены между двумя стёклами. Никаких верёвочек не висит, только переключатель. Больничная палата, а такие сложности. Я осматриваюсь, будто впервые замечая, что вокруг меня.
Вот низенький журнальный столик из сосны, с одной стороны от которого диван, а с другой – два кресла.
Ни полок, ни картин. На одной из серовато-белых стен кто-то взял на себя труд вырисовать по трафарету сочную зеленоватую лозу, усеяв её пастельными цветочками. Красиво, конечно, но опять же для обычной больницы несколько чересчур.
Продираюсь через обрывки воспоминаний. День рождения Джейми был в воскресенье. А сейчас что? Понедельник? Вторник? Счёт времени потерян.
В один день я очнулась в отделении после операции, была ещё медсестра-ирландка. Пытаюсь вспомнить, что же это было за отделение, но вспоминается только запах варёных овощей на обед и беспрестанный писк автоматов, когда заканчивалась капельница.
В конце отделения находился сестринский пост, и, кажется, всего было только шесть коек. Со мной рядом лежала женщина с забинтованной головой. Видимо, послеоперационное отделение.
Ещё помню, как я то засыпала, то просыпалась. Туда, сюда, туда, сюда. Помню, просила морфин, а молодая врач со стетоскопом на шее сообщала, что сильные обезболивающие мне отменили.
"
"А потом я очнулась не в отделении. Я была уже в отдельной палате, а у медсестёр была зелёная, а не голубая форма. Это было вчерашним утром или уже сегодняшним?
Следователь опрашивал меня, по ощущениям, несколько месяцев. Не на все вопросы я, конечно, отвечала прямо, но и он не то чтобы все карты раскрыл. Почему ему просто не рассказать мне, как они ищут Джейми?
Из меня пытается вырваться страх, словно запертый в клетке зверь теребит замок.
