Когда воды набирается достаточно, поворачиваю кран, и воцаряется тишина. Готова уже стянуть с себя одежду, как вдруг слышу: тук-тук-тук. Сериями по три, стучат и стучат – точно не трубы.
Звук идёт от входной двери. Тук-тук-тук, пауза, тук-тук-тук, пауза.
Пару секунд гляжу на готовую ванну – а не сделать ли вид, что дома никого нет. Наверняка местный священник пришёл справиться о моих делах, как обещал на похоронах. Или братец твой нагрянул, снова будет делиться подробностями о тебе, каких я не знаю. А больше некому.
За четыре месяца, что мы здесь живём, друзей я не завела.
Тук-тук-тук, пауза, тук-тук-тук, пауза.
Кто бы это ни пришёл, уходить этот человек явно не собирается. Спустившись, вижу, что заслонка почтового ящика на двери приподнимается. По всему дому раздаётся женский голос.
– Тереза? Тереза Кларк? Вы дома? Откройте, пожалуйста!
Сердце ёкает – неужели полиция. Может, с Джейми что-то в школе? В четыре прыжка проношусь по прихожей, рывком открываю дверь.
– Что такое? – Голос дрожит, от паники будто сбивается дыхание.
Однако перед собой я вижу не сотрудника полиции, а обычную на вид женщину – прямые, осветлённые волосы по плечи, тёмные брови, чёлка.
Женщина мне улыбается, а ведь с тех пор, как тебя не стало, мне никто так не улыбался – всё только с жалостью, с сочувствием. А чтобы вот так, искренне – нет. Когда тебе так улыбаются, невозможно не улыбнуться в ответ. А я не могу – лицо разучилось.
Она симпатичная. Вид у неё простоватый, земной, но добрый. Лицо бледноватое, кожа гладкая.
Вряд ли сильно моложе меня, лет 35–36. Но в её зелёных глазах играет огонёк, зубы идеальной белизны. Я на её фоне – немощная старуха. Да так, собственно, и есть.
– Тереза?
– Можно просто Тесс, – говорю я, и в этот момент сильным порывом ветра дверь вырывается из рук, она отворяется настежь и с грохотом бьёт по стене. Дверь массивная, деревянная – наверняка в штукатурке теперь дыра. Хватаю ручку, тяну дверь на себя, страхуя ногой, чтобы назад не пошла. А женщина, видимо, думает, что это я её приглашаю войти – иначе не понять, почему она вдруг оказывается в прихожей.
– Меня зовут Шелли Лэнг, – представляется она, снимая плащ. Под ним обнаруживаются чёрный джемпер с вырезом и джинсы-скинни. На груди у неё овальный медальон на элегантной цепочке. Тон, взгляд, улыбка – как будто она чего-то от меня ждёт, как будто мы с ней уже виделись раньше. Но я такого не помню.
Пытаюсь собраться с мыслями, но в голове белая пелена.
