Мои доходы за репетиторство тоже зачислялись, но суммы были маленькие – 60 фунтов в неделю, иногда меньше.
Нахожу пару покупок, которых поначалу не могу вспомнить: «Санчезс», 65 фунтов, 20 фунтов в ювелирном в Челмсфорде. Хватаю телефон, гуглю, что за компания. Пока страница грузится, вспоминаю, что в прошлом сентябре ходила праздновать день рождения Джули с мамочками из Челмсфорда. Тем вечером заодно они провожали и меня в связи с переездом. Джули я подарила серёжки. Совсем другая это была жизнь.
Приход. Расход.
«Амазон», супермаркет, бензин. И снова. И снова. И снова. В этом документе ответов не сыщешь – одна только картина обыденности моей прошлой жизни и доказательство того, что свои финансы ты держал отдельно. На этот счёт ты только и делал, что зачислял средства в начале каждого месяца, и всё – ну, может, ещё коммуналку с них платил или иной раз мы семьёй ужинали.
Ладно, я жила скучно, но ведь и ты тоже. Твой личный счёт точно такой же. Каждый месяц одна запись в колонке «Приход». Сумма всякий раз другая, что логично, мне кажется.
Комиссионные сверх зарплаты начислялись тебе на счёт, а потом уже ты часть их перечислял на наш общий. Зачем так, интересно? Почему не сразу на общий, чтобы мы оба могли с этих денег жить? Как будто тебе хотелось, чтобы я у тебя была отдельно.
Взгляд останавливается на месячной зарплате. Думала, будет меньше. Когда я забеременела, мы проскочили, да просто перемахнули через столько этапов становления отношений. Ни выходных вместе тебе, ни знакомства с родителями, ни первой ссоры – ссора была позже, когда уже Джейми родился.
Не знаю, является ли таким этапом обсуждение того, кто сколько зарабатывает, но и через него мы перепрыгнули.
Колонка расходов у тебя такая же скучная, как у меня. Небольшие траты в кофейнях, побольше – в пабах: пара стаканов по пятницам вечером. 70 фунтов потратил в декабре – купил рубашки. Помню, как ты их домой принёс в огромном бумажном пакете.
Ещё ты снимал деньги, но каких-то огромных сумм я не вижу. Тебе всегда ведь нравилось, чтобы были наличные – в отличие от меня, у которой всё на карте.
Ничего необычного. Здесь ответов не найти, и долга Йена не наблюдается.
Я тебе говорил, Тесси, не волнуйся.
Не волноваться? А незнакомец, который, может, до сих пор где-то около дома ошивается, что, не повод? Как ты мне вообще можешь такое говорить – не волноваться?"
"Валюсь на подушку, бумаги летят на пол. Под головой раздаётся скрип – полис страхования жизни, вспоминаю я.
