Использовал и выкинул. Вспоминал потом… Но больше ее красивые синие глаза как что-то приятное, не более. Девочка забеременела и просила у меня помощи. Ей было страшно…
Я не вправе винить ее за аборт, не вправе осуждать родителей. Но почему ни один из них не попытался найти меня и ткнуть носом, потребовать объяснений, да даже для того, чтобы набить мне морду?! Почему это все не коснулось меня?! Ну и главный вопрос — какая тварь посмела ответить за меня на сообщение? Какая мразь решила судьбу моего ребёнка и этой девочки?! «Мне страшно.
Мне страшно. Мне страшно…» — проносится в моей голове, и я стискиваю зубы до хруста и херачу со всей силы кулаком в подоконник, оставляя вмятину в пластике, но боли не чувствую.
Иду в гостиную и нахожу Алису, свернувшуюся на диване, она обнимает себя руками и просто смотрит в стену, уже не плача. Моя девочка и правда похожа на куклу, но только теперь сломанную мной.
Ее телефон на журнальном столике, я беру его и будто мазохист снова перечитываю сообщения. «Мой» ответ…
Даже если предположить, что у меня был временный провал в памяти или я был сильно не в себе, я бы все равно так не ответил. И неважно, хотел бы я этого ребенка или нет. Я бы встретился с девушкой лично. Да, я циничная тварь. Но не до такой степени. Всматриваюсь в дату и время и пытаюсь вспомнить, что было в этот день год назад. Свой телефон я никому не отдаю, он всегда при мне.
Вспоминаю, что в этот день у меня был бой в Берлине — значимое событие, поэтому я помню число.
Со мной ездила Юлиана, больше, конечно, для того, чтобы засветиться перед прессой, чем поддержать меня. Мой ответ пришел вечером, а учитывая, что в день боя я ухожу в себя и ни на что не реагирую, мой телефон вполне мог оказаться у нее. Юлиана любила поковыряться в моем телефоне. Все время что-то там выискивала. Больше некому. Никто из моей команды так бы не поступил. Никто!
Откладываю телефон на стол, опускаюсь перед Алисой на корточки и убираю волосы с ее лица, касаясь нежной кожи.
Наклоняюсь, прикасаясь лбом к ее лбу, и дышу таким вкусным чистым запахом моей девочки. Дышу глубже, чтобы набраться сил и вывезти все это. И я даже не представляю, каково ей было год назад. Она никак на меня не реагирует, прикрывает глаза и глубоко дышит. Беру ее холодные ладони и немного сжимаю."
"— Я понимаю, что в это трудно поверить, но это не я ответил на твое сообщение.
