Меня накрывает тоской и диким отчаянием. Очень хочется его любви, но я дико боюсь боли. Во второй раз я не выдержу.
Мой телефон звонит, смотрю на дисплей и вижу номер Адама. Странно, он не общался со мной с момента, как я уехала с дня рождения Нади. И я прекрасно его понимаю. Нельзя нам дружить. Парень хочет большего, а я не могу ничего ему дать. Не умею я никого любить, кроме Идола.
— Да, — все же отвечаю на звонок.
— Говорят, ты болеешь. Что с тобой? — расстроенно спрашивает парень.
— Да, я простыла, но через пару дней буду в строю.
— Ясно… — возникает пауза, чувствую, что он хочет ещё что-то сказать, но не решается, и мы молчим. — У тебя… — подбирает слова. — Все серьезно с этим… — не договаривает, но я прекрасно понимаю, о чем он.
А мне хочется придушить саму себя. Почему я не могла влюбиться вот в этого прекрасного парня? И просто беззаботно жить. Почему меня, дуру, угораздило полюбить того, кого любить нельзя? Ненавижу себя за это, но ничего поделать не могу.
— Я не знаю, — выдыхаю, честно отвечая.
— Понятно. — Может, тебе что-то нужно?
— Нет, спасибо, у меня все есть, — отказываюсь я. — Принимать от Адама помощь, значит, дать ему ложную надежду. Очень не хочется терять парня как друга, но по-другому нельзя.
— Ну ты звони, если я буду тебе нужен, — звучит обреченно, словно он выпрашивает последний шанс.
— Хорошо, — отвечаю, и Адам сбрасывает звонок.
Откладываю телефон и склоняя голову, прижимаюсь щекой к холодной поверхности стола. Я впадаю в странное состояние, когда мир концентрируется только на одном человеке.
Стоит отпустить себя, довериться Богдану — и сразу станет легче, но мне жутко страшно.
* * *Через пару дней я пришла в норму. Съездила в университет, набрала кучу заданий за пропущенные дни и заскочила в клуб, чтобы понять, работаю я там ещё или нет.
— Герман не в духе, — сообщает мне наш бармен, старательно натирая бокалы.
— Тогда мне, наверное, не стоит сегодня с ним говорить, — оглядываюсь наверх, но окна начальника плотно закрыты жалюзи.
— Ну, когда не стоит, то лучше не стоит, — усмехается Семка.
Сначала долго соображаю, о чем он. А когда до меня доходит смысл его шутки, перевешиваюсь через барную стойку и бью Семку по плечу.
— Да я пошутил, — смеётся парень. — Все же взрослые люди. А насчёт Германа — сама решай.
— Алиса! — оборачиваюсь и вижу Германа на лестнице. — Зайди ко мне!
— Вот и решилось, — шепчу я бармену и слезаю со стула.
Герман уходит в кабинет, а я медленно иду за ним. Я нарушила много правил.
