Если твои представления об этой работе ограничиваются телевизионными судебными драмами, то ты разочаруешься, когда узнаешь, что в реальности я обычно защищаю подростков, укравших из магазина лак для ногтей, или мелких преступников, попавшихся по собственной глупости. – Он встал и принялся собирать пустые тарелки и чашки. – В социальном плане я в любом случае остаюсь в проигрыше. Люди либо думают, что я ради денег выпускаю на свободу убийц и насильников, либо считают меня ужасно скучным.
Я невольно встал и принялся помогать ему, и наши руки переплелись между грязной посуды.
– Предлагаю прийти к компромиссу и сказать, что ты ради денег выпускаешь на свободу подростков, ворующих из магазинов.
– А может, лучше скажем так: я работаю ради того, чтобы ни одна судебная ошибка не сломала кому-нибудь из молодых людей жизнь.
Я бросил в него выпавшую на стол ягоду голубики, и она отскочили от его носа.
– Ну, что скажешь? – спросил он.
Я просто убирал посуду. И был полностью сосредоточен на этом занятии.
– Ты… ты правда так переживаешь из-за этого?
– И это наблюдение заставило тебя запустить в меня ягодой?
– Возражаю! Давление на свидетеля!
– Ты знаешь, что в нашей стране такое не пройдет?
– Что же вы тогда делаете, если прокурор начинает явно зарываться?
– В таких случаях мы либо полностью доверяем мнению судьи, который должен разобраться в ситуации, – и судьи обычно разбираются, даже самые сумасбродные. Либо высказываем вежливое замечание вроде: «Милорд, мне кажется, что уважаемый прокурор принуждает к даче свидетельских показаний».
– Подумать только, – сказал я с глубоким вздохом, – а я уже представил себе, как ты вскакиваешь со своего места и с помощью буквы закона ставишь на место какого-нибудь выскочку из прокуратуры!
– Ты имеешь в виду безукоризненного государственного служащего из Королевской службы уголовных преследований?
– Черт возьми, Оливер! – От его имени у меня на языке осталось приятное бодрящее послевкусие. Как от сахара с корицей. – Ты лишаешь систему уголовного правосудия всяческого намека на забавность.
Он осторожно взял еще одну ягоду голубики и бросил ее в меня. Она отскочила от моей брови.
– Это еще за что? – спросил я, стараясь изобразить в своем голосе наигранное возмущение.
Его губы изогнулись в улыбке, теплой и тягучей, как кленовый сироп.
Глава 13
Оливер мыл посуду, а я по большей части путался у него под ногами. Впрочем, по-другому заниматься домашними делами у меня никогда не получалось.
