А теперь давай вернемся к действительно важным вещам. Если я не ошибаюсь, ты только что сказал «до сего момента»?
– Видишь ли, – продолжал он, немного наклоняя свою чашку, – у меня у самого возникали подобные мысли.
В этот момент я не мог понять, боялся услышать эти слова или действительно хотел их услышать. Но я не вскочил и не убежал с криками, и это уже говорило о том, как серьезно я относился к своему стремлению стать лучше и какую важную роль в этом сыграл Оливер.
– Ладно. Хорошо. Это ведь мило, правда? – В свою защиту я могу сказать, что повысил голос лишь на половину октавы.
– Не нужно так паниковать. Мы просто разговариваем.
– Можно я вернусь в ванную?..
– Нет.
Я издал хриплый вздох.
– Послушай, я… я же сказал, что у меня возникли эти чувства. И я к ним не привык. Более того, каждый раз, когда я испытываю их, у меня появляются другие чувства, и они… похожи на те… что были, когда он обратился в прессу, когда предал меня, кинул меня.
– Люсьен…
– И… – Я перебил его прежде, чем понял, что поступаю неправильно, – я боюсь, что больше не смогу этого выдержать.
Тем более от тебя.
Какое-то время он сидел молча с хмурым видом."
"– Я знаю, что меньше всего тебе сейчас нужны мои заверения и всякие банальности. Но я могу с твердой уверенностью сказать, что никогда не обращусь в желтую прессу, чтобы продать материал о тебе.
– Я уверен, что Майлз сказал бы на твоем месте то же самое.
– Да, но контекст был совсем иным. – Его голос звучал спокойно, даже отстраненно, а затем он протянул руку и сжал мою безвольную вспотевшую ладонь.
– Я не стану просить тебя поверить мне. Я был бы рад, если бы ты мне все-таки поверил, но понимаю, что пережитое тобой делает это затруднительным.
– Тем не менее мне хочется верить тебе.
– Но ты не обязан. Просто хочу, чтобы ты поверил тому, что скажу сейчас: я ничего не приобрету, но все потеряю, если превращу наши с тобой отношения в публичный спектакль. Я не испытываю потребности в деньгах, к тому же более десяти лет потратил на работу, которая требует умения соблюдать чужую конфиденциальность.
– Возможно, теперь, когда моего отца показывают по телевизору, я стою намного больше, – усмехнулся я.
– Моя карьера намного важнее, чем любая сумма, которую мне могут предложить.
Вероятно, я слишком долго собирал кубик Рубика в своей голове, чтобы осознать смысл сказанного им.
– Хорошо. Да. Ясно.
– И, если уж на то пошло, – продолжил он, – я думаю, что ты согласен со мной.
А вот это было уже что-то.
– Спасибо. Правда.
