– В три часа ночи? Думаешь, это поможет мне вернуть его?
– Это же романтично. Так же, как и бежать за ним под дождем.
– Сейчас нет дождя.
– Вот надо же тебе все испортить!
– Тебе не кажется, что он предпочел бы получить от меня вежливое сообщение после того, как мы оба хорошенько выспимся?
Она раздраженно фыркнула.
– Нет. И кроме того, он точно сейчас не спит. А глядит в окно и думает, не смотришь ли ты сейчас на ту же самую луну, что и он.
– А как мы можем смотреть на разные луны? К тому же он не сможет увидеть луну, если будет идти дождь.
– Ну все, мне надоели твои отговорки, я кладу трубку.
И она действительно положила трубку."
"После этого я потихоньку развернулся из своего скрюченного состояния. Я все еще не был готов встать и выйти из ванной, но для меня и это уже было маленькой победой. Несмотря на энтузиазм Бридж, я сомневался в успехе ее плана и не был уверен, что если появлюсь на пороге у Оливера столь ранним утром, то этот спонтанный поступок покажется ему таким уж романтичным.
Тем более что однажды я уже так делал, хотя и в более приемлемое время. В свое оправдание я мог бы сказать, что тогда он бросил меня, так что в какой-то степени теперь мы были квиты. Если, конечно, проигнорировать, что он бросил меня из-за моего поведения, а я его… ну, тоже из-за моего поведения.
И хотя я понимал, что имела в виду Бридж, когда говорила, что он сам должен решать, хочется ли ему иметь дело с моей дурью или нет, все равно не мог избавиться от ощущения, что моя дурь достигла уже того уровня, когда выбор становился очевидным.
Ведь, как ни крути, но ему приходилось иметь дело с типом, который в течение пяти лет жил, погрузившись в цинизм и апатию, хотя, если честно, и до этого его нельзя было назвать самым приятным человеком. Я не хотел подвергать всему этому Оливера. Не хотел срываться или убегать всякий раз, когда боялся почувствовать душевную боль. Но два месяца фиктивных свиданий и пара тарелок французских тостов сделали свое дело. Я решил рискнуть.
Всем было бы проще, если бы я не предпринимал больше попыток поговорить с ним.
Но Бриджет была права, он был достоин самого лучшего, а не самого простого решения. И если ради этого мне придется снова оказаться перед его дверью и снова извиняться перед ним, то я сделаю это. Возможно, в этот раз я расскажу ему о себе все, чтобы он понял, каким бы грубым, ранимым и потерянным я ни был, он помог мне стать лучше. И, возможно, он тоже достоин знать об этом.
