А что, если он серийный убийца?
– Я… я не серийный убийца, – быстро возразил Оливер. – Просто для справки.
Мама посмотрела на меня с недовольным видом.
– Это дело принципа. Даже если бы он был серийным убийцей, ему все равно захотелось бы с тобой встречаться.
– Повторюсь, – сказал Оливер, – я не серийный убийца.
– Но вы так и не ответили на мой вопрос. Я хочу знать, что с моим сыном не так, раз вы согласны только притворяться, будто встречаетесь с ним. Посмотрите на него. Он симпатичный. Может быть, немного неопрятный, и нос у него великоват, но вы же знаете, что говорят про мужчин с большими носами.
Оливер слегка откашлялся.
– Что из них получаются отличные сомелье?
– Exactement![53] А еще у них обычно большие пенисы.
– Мама! – не выдержал я. – Мне вообще-то двадцать восемь. Хватит уже смущать меня в присутствии других парней.
– Я никого не смущаю. А говорю всякие приятные мелочи. Я хотела сказать, что у тебя большой пенис. Все любят большие пенисы.
– Хватит. Говорить. Слово. Пенис!
– Люк, это всего лишь слово.
Не надо быть таким чопорным. Я тебя не таким воспитывала. – Она обратилась к Оливеру: – Знаете, у отца Люка был громадный пенис.
К моему ужасу, на лице Оливера появилось то задумчивое выражение, которое меньше всего хочется увидеть, когда речь заходит о члене твоего отца.
– Был? А что с ним потом случилось?
– Я не знаю, но думаю, что он скукожился из-за наркотиков или вообще стерся в пыль после многочисленных путешествий по вагинам его поклонниц.
– Мама, – пробурчал я, словно она решила обнять меня на глазах у моих одноклассников.
"
"– О, mon cher. Прости, что смутила тебя. – Она потрепала меня по щеке. Смущая еще больше. А потом повернулась к парню, на глазах у которого вогнала меня в краску: – Что же ты стоишь, Оливер, заходи.
Я последовал за ними в прихожую, которая была достаточно просторной для одной мамы, немного тесноватой для нас с мамой вдвоем и совсем тесной для мамы, меня, Оливера и четырех спаниелей. Они выбежали из гостиной и принялись энергично обнюхивать Оливера, который впервые оказался в этом доме.
Он поступил так, как поступают люди, которые хорошо ладят с собаками: присел на корточки, а спаниели вертелись вокруг него, виляли хвостами и хлопали ушами, и это было так мило, так по-домашнему, что скулы сводило от приторности. И не удивлюсь, если Оливер в будущем решит завести собаку. Скорее всего, возьмет ее из приюта. У нее будет всего три лапы, но он научит ее ловить фрисби не хуже собак с четырьмя лапами.
