"
"Я понимал, что, по большому счету, все это было полной чушью. Интернет теперь с нами навсегда, мы никуда от него не денемся, но завтра или послезавтра эта статья переползет на вторую полосу или как там называется аналог второй полосы у электронной прессы? И совсем скоро про меня забудут до тех пор, пока у кого-нибудь опять не возникнет желания вспомнить про Джона Флеминга. Но все равно на душе у меня было паршиво, и чем дольше я валялся в кровати, тем отвратнее себя чувствовал.
Я попытался утешить себя тем, что, по крайней мере, Кэм не включил меня в какую-нибудь подборку вроде «Двенадцать придурков, с которыми не стоит знакомиться в ночных клубах».
Но это было слабое, я бы даже сказал, никудышное утешение. По правде говоря, я никогда не умел утешать себя. Заниматься самобичеванием – это да. Ненавидеть себя – всегда пожалуйста, хоть во сне. Именно поэтому у меня – двадцативосьмилетнего мужика – возникла острая необходимость срочно позвонить матери, потому что мне было ужасно грустно.
Ведь помимо знаменитого отца у меня еще была мать – тоже довольно известная личность.
При желании можно почитать о ней в «Википедии», а если коротко – в восьмидесятые она была почти точной копией Адель, только с более пышной шевелюрой и с французско-ирландскими корнями. И пока группа Bros ждала, когда к ним придет слава, а Клифф Ричард заполнял рождественские эфиры песней «Омела и вино», мама с папой переживали бурный роман, где было место и любви, и ненависти и за время которого они успели выпустить в свет два совместных альбома, один сольный и меня.
Точнее, я появился раньше, чем вышел сольный альбом. Именно тогда папа понял, что хочет стать знаменитым и слишком много своего драгоценного времени тратит на нас. «Добро пожаловать, призрак» – последний альбом, записанный мамой, но, честно говоря, большего было и не нужно. С тех пор почти каждый год Би-би-си, Ай-ти-ви или какая-нибудь киностудия использовала песни из него в качестве саундтрека для очередной грустной сцены или для каких-то совсем уж неуместных моментов, зато мы регулярно получали от них деньги.
Я с трудом выбрался из кровати и скрючился, словно Квазимодо, – давняя привычка, но если у тебя рост выше 170 см и ты не хочешь удариться головой о потолок, то иначе передвигаться по моей квартире невозможно. Мой рост – 193, и жить здесь для меня все равно что ездить на «Мини-Купере». Я арендовал эту квартиру вместе с Майлзом – моим бывшим, – когда еще считалось романтичным жить в мансарде в районе Шеппердс-Буш.
