– Мне нужны дополнительные наличные, и я могу разговаривать с людьми в своей машине всю ночь. Для меня это звучит как воплощение мечты.
Я не могу сейчас вдаваться во все причины, по которым считаю, что это ужасная идея, поэтому взамен предлагаю:
– Я заплачу тебе столько, сколько ты заработаешь в ту ночь.
Она усмехается:
– Я не позволю тебе платить мне за то, чтобы я была твоей спутницей. Я не эскортница. Господи. – Она встает со своего стула, собираясь уйти.
Вот черт. Надо было предложить как-то иначе.
Обхватив ее запястье, я останавливаю ее, смягчая тон.
– Что я могу сделать?
– Ничего. Это не значит, что я не хочу тебе помочь, но я не могу. Райан, помимо того, что мне нужно работать, ты знаменит. По-настоящему чертовски знаменит.
– И ты беспокоишься, что попадешь в газетные заголовки.
Конечно, это так. Она видела, через что прошла моя сестра в прошлом году.
– Нет. Вообще-то нет. Я думаю, это было бы забавно, но я только что прекратила отношения, которые длились шесть лет. Если он узнает…
– Вот и хорошо.
Пусть думает, что мы вместе. Проучи этого парня.
– Я не это имела в виду.
На мгновение воцаряется тишина, прежде чем ее взгляд опускается на мою руку, сжимающую ее запястье. Мгновение она не двигается, и я ловлю себя на том, что сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не провести подушечкой большого пальца по нежной коже с внутренней стороны.
Она отстраняется, и меня мгновенно захлестывает сожаление. Что, черт возьми, я делаю?
– Скоро свадьба моих друзей, и он тоже там будет, – она снимает с холодильника открытку с надписью «Приглашение» и передвигает ее по столешнице.
– Мне нужно сосредоточиться на том, чтобы найти себе настоящую пару для этого мероприятия, а не быть чьей-то фальшивой девушкой. Я точно не могу сфотографироваться с тобой на одну ночь, а потом пригласить на свадьбу случайного парня. Любой другой будет меркнуть на фоне суперзвезды НБА Райана Шэя.
Я прижимаю руку к груди:
– Блу, ты мне льстишь.
– Я серьезно, Райан. Я уже сейчас чувствую себя посмешищем в глазах своих друзей.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Ничего. – Она отворачивается, возвращая открытку на холодильник. – Послушай, я так облажалась из-за Алекса, что даже думать не могу о других отношениях прямо сейчас или, может быть, когда-нибудь, и я не знаю, смогла бы я это подделать. Прости, я ничем не могу тебе помочь.
Я не знаю, что заставляет меня это говорить. Может быть, причина – в опущенных уголках губ или печальных карих глазах, которые, боюсь, скоро заплачут.
