Друзья детства женятся. Я так хотела когда-нибудь показать на нашей свадьбе наши фотографии из детского сада.
Но сейчас? Сейчас это унизительно. Мы знакомы двадцать два года, шесть из них встречались, и я так и не смогла заставить парня жениться на мне. Я даже не смогла заставить его хранить верность.
– Никогда не стоит умолять кого-то быть готовым к будущему, – произносит он, и слова звучат нежнее, чем, я думаю, он сам ожидал.
– Обстановка твоей квартиры черно-белая, но жизнь не всегда такая, Райан.
– Она такая, когда дело доходит до любви.
Либо вы любите друг друга, либо нет. Шесть лет и целая жизнь воспоминаний – более чем достаточный срок, чтобы это понять. Он тянул время. Тебе нужно двигаться дальше.
– Господи. Как резко. Я вроде пытаюсь.
– Нет, не пытаешься. Ты плакала прошлой ночью из-за него. Ты можешь утверждать, что это потому, что я полый засранец, и то, что я сказал, обидело тебя, но это было из-за него. Ты живешь здесь из-за него, и это ранит твои чувства. Он не хотел тебя.
Он доказал это, прождав шесть лет, прежде чем сделать предложение, и он практически прокричал на весь мир, когда решил в твоей постели заняться сексом с другой. Так что да, Индиана, это черное и белое. Тебе нужно двигаться дальше. Он не заслуживает ни тебя, ни твоих слез.
Я игнорирую прозвище, которое он мне дал, но во мне закипает гнев.
– Может, поработаешь над более мягким тоном, сосед. Ты понятия не имеешь, каково это, когда все твое будущее вырывают у тебя из-под ног, заставляя начинать сначала.
Он сглатывает, не сводя с меня глаз.
– Поверь, мне это известно лучше, чем кому-либо другому.
Вот черт. Уязвимость, кроющаяся в чертах его раздражающе красивого лица, говорит мне, что я задела за живое. Я смягчаю тон."
"– Знаешь, меня зовут не Индиана. Так что прозвище не имеет абсолютно никакого смысла. Не говоря уже о том, что оно длиннее, чем Инди.
– Твое настоящее имя Инди?
– Вообще-то Индиго. Но я предпочитаю Инди.
– Индиго? Как синий цвет?
– Да, как цвет.
Когда я родилась, у моих родителей был непростой период. У них родился единственный ребенок, и они выбрали Индиго.
– Так, значит, тебя зовут Блу[11]?
Я впервые слышу, как он искренне смеется. Несмотря на то что он смеется надо мной, а не вместе со мной, мне нравится, как это звучит.
– Меня зовут Инди, – напоминаю я. – Может, хватит называть меня Индианой, раз это, черт возьми, не имеет никакого смысла?
Он улыбается. Широко и безудержно, не сдерживаясь.
