– Хорошо, – фыркаю я, отворачиваясь к окну, наблюдая, как мимо меня проплывает освещенный горизонт Чикаго. – Не будем разговаривать. Мне кажется, это зрелый способ справиться с ситуацией.
Поездка проходит в самой оглушительной тишине, которую я когда-либо испытывала. К тому времени, как мы добираемся до дома, мои легкие жаждут свежего воздуха, им нужно оказаться подальше от мужчины, который душит меня своим присутствием. Райан заезжает на парковочное место, глушит двигатель и блокирует двери, не давая мне выйти первой.
– Не надо, – приказывает он, когда я тянусь к ручке двери.
Я слежу за его великолепно вылепленной фигурой, когда он обходит машину, и даже когда я смотрю ему в глаза через стеклянное окно, он не смотрит на меня. Только поравнявшись со мной, он отпирает машину и открывает мне дверь, чтобы я могла выйти, потому что, несмотря на всю свою злость, Райан Шэй не может не быть джентльменом.
Выходя, я не спускаю с него глаз, но Райан по-прежнему отказывается на меня смотреть.
Когда он придерживает мою дверь открытой, я слегка беру его за подбородок и заставляю посмотреть мне в глаза.
Да, он зол, но в нем бурлит смесь оскорбленных чувств, а для человека, который не позволяет себе поддаваться эмоциям, в данный момент он испытывает очень много эмоций.
Он выдыхает, его голос становится мягче.
– Давай просто пойдем домой, хорошо?
Во время молчаливой поездки на лифте на наш этаж напряжение нарастает, и как только мы оказываемся внутри квартиры, он, не теряя времени, направляется в свою спальню.
– Райан, – умоляю я, пытаясь остановить его.
Это срабатывает, но он держится ко мне спиной, стоя у своей двери.
– Я не хотела задеть твои чувства.
Он усмехается, поворачиваясь в мою сторону.
– Мои чувства? Мои чувства ты не задела. Я расстроен, потому что ты совершила глупость. Ты – в Чикаго с другим мужчиной. Почему? Тебя могли увидеть. Люди тебя видели. Но мы же заключили сделку!
Я делаю шаг к нему и тут же жалею об этом, видя, как он отступает.
– Все не так. Я ни с кем не встречаюсь. Это должно было быть всего на одну ночь, и мне жаль, я не подумала, что меня кто-нибудь узнает.
– На одну ночь? – хмурится он. – Что должно было быть на одну ночь?
Я чувствую, как к моим щекам приливает жар, потому что теперь он решает поддерживать устойчивый зрительный контакт – в тот самый момент, когда я хочу, чтобы он не смотрел на меня.
– Я просто… – я тереблю подол своего платья.
