Еще и сердце. Оно большое, даже для крупного человека. А что говорить про мелкую пушистую зверушку, которая и полкило не весит. Сердце заняло большую часть этой зверушки, и там сконцентрировано немалое количество энергетических сосудов, каналов, емкостей и прочего подобного добра. Собственно, за счет этого пёсик и выживает в таких нечеловеческих условиях. Он питается витающей в воздухе энергией, а ее тут, на вершине скальной гряды, на мое удивление, много.
В размышлениях я не заметил, как оказался на земле.
Пусть на улице сейчас минус двадцать, и в лицо неприятно дует ветер. А мелкие снежинки то и дело пытаются выколоть глаз, но всё равно даже при такой погоде я стал немного согреваться. По пути пару раз поскользнулся, разок распорол ногу о выпирающие из скалы ледяные шипы, а ушибы можно и вовсе не считать. Отбил себе весь организм, и даже голову расшиб. Но когда меня подобное останавливало?
Наконец-то вдалеке показалась массивная черная высокая стена. Наверху горели несколько направленных в ту сторону прожекторов, тогда как внутри было темно и спокойно.
Даже патрулей нигде не видно. Ведь никто не сможет пробраться сюда незамеченным. И как хорошо, что все вокруг в этом так уверены.
Где-то на стене
Спустя десять минут
— Нет, дружище! — помотал головой гвардеец, глядя куда-то в сторону леса. — Это невозможно! Точно переведусь. Вот как только появится возможность, сразу отсюда, и больше никогда сюда не вернусь.
— Ага! — хохотнул его товарищ. — Так тебя и отпустят, как же…
Бойцы стояли на посту, и как обычно, наблюдали за красотами зимней природы.
Их единственной задачей на протяжении последних нескольких лет было водить прожектором по лесу, внимательно осматривая вверенный им участок перед стеной, и…
И конечно же поддерживать прожектор в рабочем состоянии. При необходимости протирать, а если понадобится, заменить лампочку. И как на зло, именно сегодня прожектор пришлось вытирать уже раз двадцать. Стоит его почистить, как какая-то ночная птица, которых тут отродясь не водилось, обязательно нагадит, причем обильно и прямо на стекло.
— Да что за мразь такая? — выругался гвардеец, поняв, что прожектор снова не светит, как положено. Липкая жижа опять попала на раскаленное стекло, и сразу начала подсыхать на нем под действием высокой температуры.
— Давай-давай, Борян, — хохотнул второй, — твоя очередь, как и договаривались. И поспеши! — крикнул он вслед матерящемуся под нос бойцу.