Девица была сильно навеселе. Увидев мужчину, она решила, что ошиблась дверью, попятилась, взглянула на буквы на двери и снова шагнула внутрь:
– Эй, лапусик, ты, часом, ничего не перепутал?
– Да вот, сделал операцию по перемене пола, а все никак не привыкну, – ответил метрдотель с обворожительной улыбкой и удалился.
Девица проводила его заинтересованным взглядом, вошла в туалет, покачиваясь, и только тут заметила Надежду Николаевну.
– Я вам, кажется, помешала? – проговорила она насмешливо.
– У вас здесь было свидание?
– Ничего страшного, – ответила Надежда с улыбкой. – Это был деловой разговор."
"Она вышла прочь, изо всех сил сохраняя на лице улыбку, и снова пошла в сторону зала. Когда ехидная девица скрылась из глаз, улыбка на лице Надежды сменилась напряженным выражением.
«Что же происходит, – думала Надежда Николаевна, – ведь я ее действительно видела… неужели я схожу с ума? Или мне что-то подмешали в бокал?»
За этими неприятными мыслями Надежда не замечала, куда идет, и очнулась, только когда оказалась в шумной и жаркой ресторанной кухне.
Перед ней, как матросы на корабле, суетились повара и поварята. Кто месил тесто, кто шинковал овощи, кто разделывал мясо, кто колдовал над соусом. Посредине кухни величественно и невозмутимо возвышался шеф-повар, мрачный брюнет с пышными кавказскими усами, в белоснежной поварской куртке и высоченном крахмальном колпаке. К нему время от времени подбегал кто-нибудь из подчиненных и подобострастно обращался:
– Нодар Вахтангович, попробуйте соус!
– Нодар Вахтангович, понюхайте кинзу!
– Нодар Вахтангович, взгляните на сациви!
– Нодар Вахтангович, эти орехи подойдут?
И Нодар Вахтангович пробовал, нюхал, глядел и величественно кивал, давая добро, или мотал головой, отвергая.
Казалось, что в этом жарком и шумном мире невозможно за всем уследить, однако, едва Надежда Николаевна показалась на пороге кухни, шеф-повар заметил ее, моргнул черным выпуклым глазом, грозно нахмурился и рявкнул низким рокочущим голосом:
– Па-асторонние на кухне!
Это прозвучало примерно как «человек за бортом» и вызвало такой же переполох.
Ближние к Надежде поварята повернулись к ней и зашикали, замахали руками, выпроваживая ее из святая святых.
Впрочем, Надежда Николаевна и сама хотела поскорее отсюда убраться. Здесь ей нечего было делать, она была совершенно чужой и лишней в этом храме чревоугодия.
