Или вам нужен ксерокс?
Ольга потому была так любезна, что хотела выяснить приватно кое-что у этого человека. Тут как раз такой случай, никто не помешает, и деться некуда.
Ей ничего не ответили, и в следующую секунду глаза Ольги удивленно округлились:
– Что это вы? Что…
Она не договорила. Удивление в ее глазах сменилось растерянностью, недоверием и, наконец, откровенным ужасом.
А затем ее глаза утратили всякое выражение, кроме бесконечного изумления открывшейся перед ней истиной.
В отличие от Ольги Ястребовой Татьяна Кнопкина четвертую комнату не любила.
Причем практически по той же самой причине.
Когда она входила в множительную комнату, чтобы навести там порядок, и заставала сцену, не предназначенную для чужих глаз, воспитанная Татьяна чрезвычайно расстраивалась. Она испытывала ужасную неловкость, которая переходила в нервный стресс и заканчивалась затяжной бессонницей.
Поэтому, прежде чем войти туда, она непременно стучала в дверь, да еще несколько раз громко кашляла.
Так и на этот раз, прежде чем открыть дверь, Татьяна откашлялась, постучала и только после этого толкнула дверную ручку.
На первый взгляд в четвертой комнате никого не было.
Только лазерный принтер горел желтым глазом, и на столе перед ним громоздилась неровная стопка отпечатанных листов.
– Никогда не уберут за собой и принтер не выключат! – проворчала Татьяна, чья врожденная аккуратность вступала в конфликт с любым беспорядком.
Принтер немного подумал и выплюнул еще один лист, на этот раз последний.
Татьяна подошла к столу с принтером, протянула руку, чтобы нажать кнопку…
И тут она увидела торчащие из-под стола ноги в черных брюках.
В первое мгновение у нее потемнело в глазах. Татьяна просто очень испугалась и бросилась к двери. Она хотела поскорее улепетнуть из злополучной четвертой комнаты, но на пороге затормозила, остановленная врожденной порядочностью.
А вдруг, подумала она, человеку стало плохо, а я, вместо того чтобы оказать ему (точнее, ей – брюки-то женские!) первую помощь, позорно убегаю…
Татьяна вернулась, опустилась на колени и заглянула под стол.
– Что с вами? – проговорила она при этом охрипшим от волнения голосом.
Женщина под столом не ответила.
Татьяна пригляделась к ней и поняла, что ответить она и не могла по самой уважительной из всех причин, как говорил начальник отдела кадров Татьяниного НИИ, «по причине личной смерти».
На горло женщины была накинута петля, сделанная из электрического кабеля в белой пластиковой оплетке.
