А кто из нас абсолютно счастлив в этом мире? Единицы и те недолго, так что ничего страшного с мелким Данри не случится, — ответила ведьма. — Женится на вашей дочери и будет всю свою долгую жизнь охранять границы королевства и напитывать своей магией защитный полог, закрепленный на сторожевой башне.
— Скажите четко: что именно произойдет с наследником герцога? — повелел король.
— Плохо слушаете, ваше величество, — хихикнула ведьма. — Я ж говорю: око за око, зуб за зуб, смазливое личико за смазливое личико… Все по-честному, по справедливости.
Промучавшись с вредной старухой еще полчаса и так и не получив от нее конкретных внятных объяснений, лишь заверения, что молодой некромант будет здоров, жить будет долго и хранить интересы государства верно, король согласился на подозрительную сделку.
Королеву уложили на кушетке, опутали амулетами, осыпали порошками, исчертили ее тело рунами. От ведьминской ворожбы нагрелся воздух в избе, раскричались в лесу вороны, взвыли волки. Осветило чело Амалии голубоватое марево, впитались в ее кожу колдовские символы и исчезли.
Напоив королеву мутным варевом и повесив на ее шею медальон, ведьма сказала:
— Как домой вернешься, начнет у тебя живот расти, как у беременной. Но ты целителям осматривать себя не давай, плачь как хочешь, оправдывайся, чем хочешь, — но не давай. А сама вот это зелье пей — оно не позволит в тебе семени супруга укорениться и вновь мальчиком забеременеть, ясно?
— А… а как же я тогда вообще забеременею? — недоуменно пролепетала королева, принимая противозачаточный отвар.
— Считай, уже беременна, — фыркнула ведьма. — И еще одно: шевеления ребенка ты чувствовать не будешь, вообще ничего чувствовать не будешь, ни тошноты, ни слабости, но всем говори, что плод движется, ножками бьет (когда срок уж подходить к тому станет, чай, после трех рожденных детей не надо учить, что когда происходит у беременных). А как почувствуешь, что этот медальон на твоей груди раскалился — мигом кричи, что схватки начались, укладывайся в постель и тужься — родится девочка.
Королева встала, сжимая зелье и медальон. Помедлила.
— Это же наша доченька будет, да? — тихо спросила она. — Здоровая, счастливая?
— Что здоровая — обещаю, а что счастливая — вам никто не пообещает: каждый сам кузнец своего счастья, — хмыкнула старуха. — А насколько она будет ваша…
— Полностью наша, — твердо ответила королева и требовательно посмотрела на мужа. — Мы ее любить будем не меньше, чем сыновей.
— Не меньше, — пообещал король.
