Конечно, во дворце кипячением воды занимались служанки, но глаза, по счастью, принцесса при этом не закрывала. Уровень нагрева регулировался легко: чем больше выдвинул на себя ящичек с порошком, чем меньше нагревалась конфорка.
Похожий на картофель овощ успел свариться, а мясо на сковороде — аппетитно заскворчать, когда за окном резко стихли звуки битвы, а в груди Таи резко запекло, как при инфаркте. Она мигом выдвинула ящичек с горючим порошком из-под конфорки с мясом, накрыла сковороду крышкой и поспешила в прихожую.
Жжение и чувство сдавливания в груди не проходили, приглушенные стенами звуки скрежещущих костей действовали на нервы и заставляли тянуться к закрепленному за спиной кинжалу.
«Шума сражения нет, а зомбики еще ходят — плохой признак, — мрачно размышляла Тая. — Чертовски жаль, что эта сторона дома без окон, я не вижу, что происходит. Выйти или подождать? Как реагировать на собственную боль в груди — это сигнал чего? Так, если боль усилится — буду считать ее тревожной сиреной и пойду на помощь Кайлу».
Как наяву ей пригрезились по-доброму усмехающиеся полуночные глаза, опушённые длинными ресницами, серьезное лицо молодого некроманта, его улыбка, и контрастом к этому образу — разверстые клыкастые пасти скелетообразной нежити, стремящейся схватить, разорвать, высосать жизненные силы и оставить от прекрасного сильного молодого человека лишь пустую оболочку.
«Пока я жива — не бывать этому. Я вам, тварям, массовое вскрытие всех костей устрою: быстро, четко, профессионально, с полной гарантией невосстановления!»
Тая в обе руки взяла по кинжалу: в правую еще один длинный, как привешенный за спиной, а в левую — более легкий короткий на случай близкого подлёта нежити.
Боль в грудине оставалась ровной, без изменений, и Тая застыла у порога, прислушиваясь к удаляющимся звукам. Вскоре вокруг воцарилась та же мертвенная тишина, что поразила ее в первые мгновения пребывания в этом мире.
Решившись, она перехватила одной рукой оба кинжала и приложила амулет к двери.
Дверь бесшумно отворилась, открывая вид на мертвую пустыню, усыпанную костями, как морской берег галькой. На кургане из упокоенных зомби без признаков жизни, раскинув руки, лежал Кайл. Его тело, особенно ноги, было залито кровью, а брюки превратились в свисающие клочьями равные лохмотья.
Тая ахнула, отбросила оружие и понеслась к нему.
