Дядя отцу рассказывал, что долго принц подарок выбирал, так неужели не подарил тебе еще? — подхватила Селия."
"— Удивительно, что роз в букете было ровно 21 штука, в точности, как сегодня стукнуло лет красавице Райме, дочери мельника с верхней плотины — какое совпадение, — продолжила сыпать соль на раны Ларина. — Да, Райма — не рыжеволосое чудище, а статная блондинка, красивее ее только принцесса Таяра.
Миллиса Лерен молча отвернулась от язвительных девчонок и пошла во дворец, высоко подняв голову и гордо расправив плечи.
Синие глаза девушки сверкали, как сапфиры, но ни единой слезинки не скатилось по щекам. Тая уважительно склонила голову перед такой выдержкой, мысленно пожелав братцу вылететь из седла по дороге к прекрасной Райме. Принцесса Таяра и обе ее подруги никогда не догадывались, насколько больно ранят рыжеволосую дочь верховного мага подробностями интрижек принца, они полагали ее помолвку обычным договорным союзом без взаимных горячих симпатий.
«Если бы они догадались о чувствах Милли к Рассу, то жалили бы бедняжку чаще и сильнее, — подумала Тая, вспоминая об отношениях девушек, объединенных в одну группу высокопоставленными отцами. Принцесса с детства невзлюбила Миллису Лерен, а Ларина с Селией разделяли все мнения принцессы и старались выслужиться перед ней, нападая на ту, что ей неугодна. — Ну, это дело мы поправим»
— Девочки, какие новости? — обратилась к «подругам» Тая, усаживаясь на скамейку под цветущим кустом.
Взрослые не обращали внимания на разлад в девичьей компании, король считал, что все три девушки — подруги его дочери. Впрочем, так считали и многие другие, разве что барон Лерен замечал, что его дочь — отверженная в среде своих одноклассниц, но Миллиса, похоже, никогда сама ему не жаловалась.
Селия с Лариной начали наперебой рассказывать последние столичные сплетни, но Тая капризным тоном перебила их:
— Не интересно слушать, кто с кем поссорился, кто кому в карты проигрался, кто в кого влюбился и к кому посватался.
Надоело. Вечно одно и то же!
Девушки растеряно замолчали. Тая не нарушала установившейся тишины, уйдя в собственные мысли, а ее «подружки» нервно придумывали новые темы для беседы. Тая не мешала им в этом благом начинании. Когда Селия завела речь о близящемся дне рождения принцессы, Тая зевнула и разговор опять затих.
