— Начинаю подозревать, что Мертвые Земли влияют на человека сильнее, чем о том рассказывают некроманты, — негромко заметил кронпринц Азар, когда Тая расправилась с фруктом и без сомнений отодвинула блюдце с эклерами.
Тая не могла упустить этот шанс раз и навсегда обосновать все будущие резкие изменения в поведении принцессы Таяры Сиарет:
— На человека сильно влияет близость смерти, — серьезно сказала она. Опять-таки сказала со знанием дела, в больнице много пациентов повидала, некоторые после перенесенной тяжелой болезни или серьезной операции впрямь кардинально менялись.
— Я двое суток жила с сознанием, что каждую минуту могу умереть и даже косточек моих не найдут в той черной пустыне. Жила с сознанием, что если сама не приложу усилий к тому, чтобы выжить, то мне даже некромант не сможет помочь. На меня нападала нежить, на моих глазах истекал кровью мой единственный защитник, я чуть не соскользнула вслед за ним на каменное дно высокого ущелья и только чудо спасло нас обоих.
Я сто раз прокляла свое грузное тело, которое не могло бежать быстро, когда это необходимо, которое уставало за несколько часов, когда требовалось идти вперед целый день. Вас удивляет, что после всего я решила его изменить, сделать легче, сильнее, выносливей? По-моему, это весьма логичное и верное решение!
— Согласен, — кивнул Расс, — тело должно быть не слабее духа. Неужели ты найдешь дорогу в оружейный зал, сестренка?
— Найду, — кивнула Тая. — И беговую дорожку в саду протопчу.
— Будешь представлять, что за тобой гонится нежить, и мчаться вперед? — улыбнулся Азар. — Надо предупредить придворных, а то они могут не понять, куда несется принцесса, и испугаться.
— Испугаться — это вряд ли. Скорее, они начнут заключать пари, что же такого на этот раз вытворила наша сестренка, раз улепётывает со всей мочи, — сказал младший брат.
— Итан! — в дружном порыве негодования воскликнули король с королевой, а два старших брата спрятали усмешки.
Таня светло улыбнулась русоволосому голубоглазому пареньку, бывшему худющей и юной копией отца. Вдумчивому, мечтательному, увлеченному магической наукой Итану, единственному магу в семье (хоть и слабенькому, но все-таки магу) больше всех доставалось от каверз баловной сестры. Под ее улыбкой Итан подозрительно прищурился и с сомнением понюхал эклер, взятый им с отодвинутого Таей блюдца.
— Нормальный эклер, ничем я его не напичкала, — вздохнула Тая.
