Ей ужасно хотелось всех увидеть. Последний раз они сидели под этим деревом чуть больше недели назад, и она чувствовала, как ей этого не хватает. Предвкушение встречи. Свое место в кругу матерей, где они делятся советами в окружении детей. Она сошла со скамейки, направила объектив на другую сторону улицы и принялась рассматривать журналистов, которые ошивались возле дома Уинни. Потом перевела объектив на машину телевизионщиков, припаркованную неподалеку, на окно одного из соседних домов: там она могла различить несколько черно-белых семейных фотографий, которые висели над диваном и высокие пальмы в горшках на полу в углу комнаты.
Она навела фокус на книжную полку и приближала изображение до тех пор, пока не стали видны названия на корешках аккуратно расставленных книг.
Рядом залаяла собака, и Фрэнси перевела объектив на тротуар, где стоял человек в очках с толстыми стеклами. Ему было под пятьдесят, она уже видела его до этого, видела, как он ходил взад-вперед перед домом Уинни, ведя на поводке маленькую коричневую собачку.
Он все время заглядывал в окна, как будто пытался высмотреть, что происходит в доме.
Фрэнси не могла не предположить, что это Теодор Одгард — тот насильник, чье имя числилось в национальном реестре сексуальных преступников. Он жил где-то в этом районе. Накануне, кормя Уилла, она листала на телефоне этот реестр и обнаружила его имя. А может быть, это о нем Фрэнси читала в криминальном блоге, и именно его видели на скамейке напротив дома Уинни вечером 4 июля.
Фрэнси следила за ним в видоискатель: он потянул собаку за поводок. Когда он проходил мимо двери Уинни, она вдруг открылась. Сердце Фрэнси забилось быстрее: Уинни была дома!
Она навела фокус на дверь и с досадой увидела, что из нее выходит какой-то мужчина. Он закрыл дверь за собой и осторожно спустился по ступенькам с крыльца. Это был пожилой человек лет шестидесяти, на нем была светло-желтая футболка-поло, на нагрудном кармане было вышито «Гектор». Когда он оказался на тротуаре, собачка бросилась к нему, пронзительно тявкая.
Гектор погладил собаку, кивнул человеку по другую сторону поводка и трем журналистам, которые сидели на краю тротуара. Потом он принялся прохаживаться перед домом Уинни, сцепив руки за спиной. Он остановился у цветущего куста возле дорожки и оборвал несколько увядших лепестков. Фрэнси не двигалась и продолжала наблюдать. Об отце Уинни почти нигде не писали, она задалась вопросом, не он ли это.
