Она подвинула стул на то место, где сидела в тот вечер, и попыталась воссоздать в памяти подробности их сборища. Напротив нее сидели Колетт и Фрэнси, справа Уинни. Одди — хоть и недолго — тоже был где-то рядом. Она снова закрыла глаза и увидела, как Уинни пьет чай со льдом и украдкой поглядывает в телефон на коленях.
Когда она открыла глаза, она поняла, что мужчина за баром смотрит на нее. Она снова закрыла глаза, и на этот раз увидела себя. Почувствовала жару и громкую музыку. Вокруг них было все больше и больше народу.
Она забрала у Фрэнси телефон Уинни.
Она удалила приложение.
Зачем? Зачем она так поступила? Неужели она так ничему и не научилась? Одно необдуманное решение может разрушить всю жизнь. Она лучше других должна это знать.
Она встала и стала ходить по пустой веранде.
Думай, думай, думай.
Она зашла внутрь, прошла мимо музыкального автомата, поля для игры в бочче, которое было темным и пустым. Подошла к месту, где принимали заказы, где она в тот вечер заказала картошку фри.
Она отнесла ее на стол, а потом они с Джеммой или кем-то еще пошли за коктейлями.
Она резко открыла глаза. Сигарета. Она осмотрелась и увидела у рядом с туалетом у дальней стены дверь. Она вела во внутренний дворик, место для курения, и была не заперта. Она вышла во дворик, земля под расшатанными столами и табуретами была посыпана гравием. Вокруг них была ограда, увешанная рождественскими фонариками. «Пожалуйста, соблюдайте тишину. Не тревожьте наших соседей». Она почувствовала запах дыма в волосах, тяжелый от никотина и смолы язык.
Она попросила сижку, рассмешив окружающих своим британским выговором. Вот почему на следующий день ей было так плохо: она покурила. Она уже год не брала сигарету в рот, с тех пор как они с Себастьяном решили завести ребенка.
Она стала ходить взад и вперед, пытаясь вспомнить, как выглядел человек, который протянул ей пачку, щелчок зажигалки, огонек. У него были темные глаза, она рассказала ему, зачем пришла в бар.
«У нас группа мам, — последние два слова она выдавила из себя с трудом, будто признаваясь в чем-то постыдном, из ряда вон выходящем.
— Представляешь, я. В мамской группе». Она почувствовала, что кто-то прикасается к ее руке, смеется ей в ухо в волосы, почувствовала вокруг себя жар.
— Еще газировки? — спросил бармен, когда она зашла внутрь.
— Да. И добавьте туда водки.
Он поставил перед ней стакан, и с первого же глотка шипучее оживление защекотало ей язык.
