Его зловонное дыхание, громкая ритмичная музыка, толкущаяся молодежь…
Она больше не могла там находиться.
Она все сразу поняла. Она сидела, прислонившись к дереву и положив на колени блокнот, смотрела на фейерверк и вдруг она услышала сирены полицейских машин. Она все сразу поняла, как тогда, когда посмотрела в глаза полицейскому, который появился у ее двери двадцать лет назад и сказал: «У меня плохие новости».
Она стала истерично искать в сумке телефон, чтобы услышать от Альмы, что с Мидасом все в порядке. Она бежала по каменистой дорожке, ремешки туфель врезались в ноги, причиняя жгучую боль, она добежала до тротуара, стук каблуков отдавался у нее в голове.
Дверь была открыта, дома была полиция, Альма рыдала, а потом ей стали задавать вопросы: Где она была? Видел ли кто-то, как она ушла из бара? Знает ли она, кто мог желать Мидасу зла?"
"— Ну ладно, — сказала Колетт. — Хватит. Я вам кое-что принесла, — она достала из сумки три переплетенных распечатки и раздала им. — Мой роман.
Нэлл схватила свои экземпляр:
— Ты уже все дописала?
— Если два месяца восстанавливаться после операции, остается много времени на то, чтобы писать.
Нэлл стала листать распечатку:
— Хочу уже скорее почитать. А что сказала издатель Чарли?
— Я не хотела ничего говорить, пока не буду знать точно, но ей понравилось, — у Колетт заблестели глаза. — Они хотят напечатать мою книгу.
Ветер усилился, Нэлл открыла шампанское, Фрэнси воскликнула:
— Нужно было взять две бутылки!
Нэлл разлила шампанское по пластиковым бокалам, они чокнулись, как тут из-под ивового дерева, где сидели недавно родившие матери, раздался взрыв хохота.
— Меня тоже постоянно преследует эта мысль, — сказала женщина в красном сарафане. — Я вчера сидела на маникюре и вдруг в панике вскочила, мне показалось, я оставила ребенка на улице в автомобильном креслице. Она была дома со свекровью. Маникюр был испорчен. Мне кажется, я с ума схожу.
Фрэнси посмотрела в их сторону и негромко рассмеялась:
— Молодые мамы. — Она достала Амелию из слинга.
— Спина жутко болит, кто хочет подержать?
— Я, — сказала Колетт и взяла ребенка. Она зарылась губами в темные кудряшки Амелии. — Вот скажите, разве что-нибудь пахнет вкуснее, чем новорожденный ребенок?
— Твой торт. — Фрэнси посмотрела на Нэлл. — Ты решила всю книгу сейчас прочитать?
Нэлл положила распечатку на покрывало перед собой:
— Нет, завтра. Я поеду на поезде в Вашингтон. — Она откинула отросшие до плеч волосы, которым вернулся их естественный оттенок.
