Он не собирался за город — это произошло не по плану. Но он приехал, и ему пришлось за это поплатиться, как сейчас случилось с Уинни.
Я иду закрыть дверь на балкон, чтобы нам не так мешал раздающийся повсюду звук сирен. Беру кружку Фрэнси и иду на кухню, кладу новый чайный пакетик и заливаю кипятком.
— Скажу честно, я совсем не хотела, чтобы Уинни попала в тюрьму. Бедняжка и так столько всего пережила. Я пыталась свалить вину на других. Знаете, сколько раз я звонила в полицию и подкидывала подозреваемых? Белый мужчина на скамейке.
Сексуальный маньяк, который живет неподалеку. Альма. Бедненькая. Ведь ее-то скоро депортируют.
Я ставлю чайник на плиту и слышу за спиной какое-то движение. Нэлл двигает коробки, Фрэнси возится с замком. Я не успеваю понять, что происходит, как вдруг Дэниел, навалившись на дверь, проникает в квартиру.
— Дэниел! Мне так и показалось, что кто-то стучал. Ты опоздал.
— Я тебе писал, — говорит он Фрэнси. — Я видел, что она пришла. Я пытался попасть в дом, но… — он видит на полу Колетт и замолкает.
Его лицо бледнеет."
"— Дэниел, — тихо говорит Фрэнси. — Мидас у нее.
Он смотрит на меня со странным выражением лица. Подходит ближе и внезапно кажется очень большим. Я чувствую, как меняется освещение: в комнате становится серо, словно солнце исчезает за тучами. Ноги слабеют, я опираюсь на стойку, придерживая головку Джошуа. В последний раз так нехорошо мне было во время первого триместра беременности.
— Ты украла Мидаса? — говорит Дэниел.
— Его зовут Джошуа.
— Джошуа?
— Дэниел, будь добр, отойди от меня. Пойди, присядь. Там есть фасоль.
Фрэнси стоит за ним:
— Скарлет, мы хотим тебе помочь. Ты устала. Тебе никто не помогает с ребенком.
— Да, устала. Это непросто.
— Понимаю, — Фрэнси положила руку на спину Джошуа. — Это очень, очень непросто.
Я смотрю на Дэниела, и, несмотря на его жесткий взгляд, ощущаю сочувствие:
— А уж тебе-то, как непросто. Ты же мужчина, — я выдавливаю из себя смешок. — С одной стороны, богатый белый парень с хорошим образованием.
Как нам сложно, ой-ой-ой. Но серьезно, одному сидеть дома с ребенком наверняка тяжело.
— Отдай ребенка, — говорит Дэниел и хватает меня за руку.
Кожа у него гладкая, а пальцы сильные, я так себе и представляла его руки на женском теле.
— Нет, не отдам, у тебя свой есть.
Звук сирен все громче, я прижимаюсь спиной к стене, слышу, что кто-то поднимается по лестнице. Это, наверное, Джемма или Юко с ковриком для йоги под мышкой. Опять опаздывают.
