Она обернулась и увидела Одди.
— Привет, — сказал он. Она подвинулась, и он пристроился между ней и какой-то женщиной в соломенной ковбойской шляпе, которая всеми силами пыталась привлечь внимание бармена. — Какая же жарища.
— Ужасная. Выпьешь?
— Что, прости?
Она наклонилась к нему:
— Можно я куплю тебе выпить?
— Нет, спасибо. — Он указал наполовину полный стакан. — Я видел, как ты вошла. Подумал, подойду поздороваюсь, ну и еще здесь кондиционер.
Она улыбнулась и отвела взгляд. Они с Чарли вместе уже пятнадцать лет, казалось, что целую жизнь.
Но Одди принадлежал к тому типу мужчин, который ее когда-то привлекал: молчалив, скромен и, наверное, на удивление хорош в постели. Нэлл была уверена, что он гей («Я сама слышала, он сказал „партнер“!»). Но Колетт так не думала. Она наблюдала за ним в эти несколько недель, с тех пор как он впервые пришел на встречу «Майских матерей» вместе с Уинни. По тому, как Одди иногда смотрел на Уинни или дотрагивался до ее руки, по тому, как он с ней говорил, Колетт могла заключить, что он, без сомнения, не гей.
— Ну что, чью книгу ты пишешь, ты не можешь сказать, но, может, расскажешь, как она продвигается? Представить не могу, каково это — писать книгу, и вдобавок к тому ухаживать за младенцем.
Колетт поначалу думала соврать и сказать ему то же, что сказала Чарли: «Все хорошо, я справляюсь». Но вместо этого она решила сказать правду:
— Просто ужасно. Я согласилась на эту работу за две недели до того, как узнала, что беременна. — Она скорчила веселую гримасу.
— Мы не то чтобы планировали завести ребенка.
Он пристально посмотрел на нее и кивнул:
— Сможешь дописать?
Колетт пожала плечами, волосы ее выпали из пучка и рассыпались по плечам и спине.
— Когда я пишу, я чувствую, что должна быть рядом с Поппи. А когда я с ней, я могу думать только о том, что мне нужно писать. Но я убедила издателя и мэра, что ребенок не помешает встречам и сдаче книги в срок, а это через четыре недели. Скажу честно, я отстаю по крайней мере на месяц.
Он поднял брови:
— Мэр? Мэр Тэб Шеперд?
Колетт горячо пожалела о том, что все рассказала:
— Я обычно хорошо храню секреты.
Тут виноват этот вкуснейший темный виски. Но да, я пишу его вторые мемуары.
Одди кивнул:
— Я, как и все на свете, читал первую книгу. — Он отпил пива. — Это ты написала?
Она кивнула.
— Ну ничего себе."
"— Не рассказывай остальным, ладно? Я даже не знаю, зачем упомянула об этом. Там в основном неработающие мамы. А я в непростой ситуации.
— Не волнуйся.
