Пожалуйста, приезжай.
Колетт теребила изумруд, висящий на золотой цепочке. Проснувшись утром, она обнаружила на соседней подушке коробочку. На открытке было написано: «Камень Поппи, на ее два месяца. Спасибо за то, что ты такая прекрасная мама».
Она взяла телефон и написала: «Я так тебе сочувствую». Сглатывая ком в горле, она подумала о кадрах, которые все утро мелькали в новостях. Фотографии Нэлл в молодости. Видеосъемка того, как она шла сегодня утром на работу, пытаясь загородить лицо сумкой. «Надо было мне рассказать».
Мисс Нос. Это была Нэлл. Колетт хорошо помнила тот скандал. Ее мать была среди тех боровшихся за права женщин активисток, которые высказывались против официальной версии и пытались представить эту ситуацию в ее истинном свете. Не как историю, столь настырно навязанную прессой: девушка, склонная к неразборчивым сексуальным связям, соблазнила своего влиятельного начальника. А как историю молодой женщины, которую обманул влиятельный мужчина.
Она снова взглянула на часы над столом Элисон, стараясь не обращать внимания на жжение в сосках.
Так просто не бывает: она впервые забыла молокоотсос, и именно сегодня он мог ей действительно понадобиться. Она так расстроилась, пока смотрела новости про Нэлл, что забыла сцедить молоко перед выходом. А потом она уже опаздывала, к тому же пришлось возвращаться за забытым кошельком. Теперь она поняла, что забыла молокоотсос, который всегда носила с собой, на барной стойке в кухне. И Тэб опять опаздывал, хоть он и обещал быть вовремя. Он знал, что ей нужно было быть дома к двум.
«Сегодня обязательно надо закончить вовремя, — написала она Тэбу утром. — У Чарли встреча».
Это была не просто встреча, а ланч с редактором еженедельного журнала «Нью-Йорк Таймс». Он пригласил Чарли в последний момент, чтобы обсудить возможности эксклюзивной публикации отрывка из его нового романа.
«Нет, Колетт, я не могу так рисковать, — сказал Чарли накануне. — Если ты не можешь перенести встречу с Тэбом, я найму няню».
«Я вернусь вовремя. Обещаю.
Тэб тоже обещал. Я не опоздаю».
Она взяла сумку и пошла в туалет, громко цокая каблуками по деревянному полу. В ближайшей к выходу кабинке кто-то был, она села на унитаз в следующей и достала телефон. Нэлл ответила: «Да в жопу их. Им однажды удалось меня уничтожить. На этот раз не выйдет. Я не позволю, чтобы Беатрис это видела».
Когда Колетт подошла к раковине, женщина, выходившая из другой кабинки, улыбнулась. Но посмотрев на грудь Колетт, она изменилась в лице.
