— Что ж, Вероника, — сказал он ей на ухо. — О чем ты хотела поговорить?
Она, не торопясь, сделала глоток вина, а потом произнесла реплику, которую отрепетировала утром:
— О, как мне нужно было выпить. Меня уволили.
— Блин, это дерьмово, — он снял кепку и уткнулся носом ей в шею.
— Ага, я официанткой работала. В одном классном баре в Бруклине, называется «Веселая лама».
Он отпрянул и посмотрел на нее:
— Я там иногда бываю.
— Серьезно?
— Ага. Это несколько кварталов от моего дома.
— Странно, — прищурилась она и пододвинулась поближе.
— Боже, постой-ка. Это же ты!
Он нахмурил брови:
— Ну да, я.
— Это ты! — она поставила стакан на липкий стол, повернулась к нему и положила руку ему на колено: — Ты же был в «Веселой ламе» четвертого июля?
Он задумался:
— А, вообще-то да. Откуда ты знаешь?
— Ты же тот парень. Вот это совпадение! — она рассмеялась и похлопала его по колену. — Коллеги просто ушам своим не поверят. Мы столько тебя обсуждали.
У него был удивленный вид:
— Обсуждали? А почему?
— Да ведь это ты разговаривал с той женщиной.
С той Уинни, о которой все говорят.
Фрэнси с удивлением отметила, как правдоподобно он изображает, что не понимает, о чем она.
— Ну, Гвендолин Росс, та актриса, у нее еще ребенка похитили.
— Это когда?
— Ты что, газет не читаешь и телевизор не смотришь?
— Только спортивный канал.
Она не верила своим ушам. Он правда ничего не знал.
— А ты помнишь, что в тот вечер говорил с симпатичной женщиной у бара? А потом вы, кажется, вместе куда-то пропали.
Он наконец что-то сообразил:
— А-а-а, так это у нее ребенка похитили?
— Да, в ту ночь похитили ее сына по имени Мидас.
— Офигеть, я об этом слышал. Девчонки на работе все время про это говорят. Мидас. Как греческий бог, — он поставил пиво на стол и наклонился к ней, смеясь. — Обязательно завтра расскажу ребятам.
— А зачем? — заговорщически спросила Фрэнси. — Что им до этого?
— Это они меня подговорили.
Она посерьезнела:
— Подговорили?
— Ну да, заговорить, подкатить к ней, — он, казалось, растерялся.
— Там на веранде была эта мамская группа.
— Да, помню.
— Ребята сказали, что дадут мне двадцать баксов, если я к одной из них подкачу. Ну, шутки ради, понимаешь. Типа, кто сможет закадрить сексуальную мамашу. Ну, я с ними поспорил, что смогу. Первая меня сразу отшила, я даже не успел предложить ей выпить, но потом была эта самая Уинни. Она была не против, — он ухмыльнулся. — Весьма не против.
Фрэнси отхлебнула из бокала. Она понимала, что нужно притормозить.
