Колетт налила себе кофе и подошла к окну. Пошатываясь от усталости, она смотрела вниз, на улицу. Большую часть ночи она провела на кресле-качалке, спала урывками между кормлениями. Она знала, что нужно было уложить Поппи в кроватку, дать ей привыкнуть засыпать самой самостоятельно, как советуют знающие люди. Дать ей поплакать несколько минут, если нужно. Но она не могла себя заставить так поступить. Инстинкт подсказывал ей, что не надо класть Поппи в кроватку и лучше всю ночь продержать ее на руках, если понадобится.
Педиатр ничего хорошего не сказал: «Она отстает. Это видно. Слабые мышцы верхней части корпуса с перекосом вправо. И меня беспокоит то, как она держит голову».
«В смысле?»
«Пока рано говорить. Сейчас можно только наблюдать. Приходите через три месяца».
«Через три месяца? Почему так нескоро? А до этого ничего нельзя сделать?»
«В таком возрасте нет. Нужно ждать и наблюдать. Иногда дети это перерастают».
Она увидела Чарли внизу на тротуаре. Он надел наушники и небыстро побежал, толкая коляску по направлению к парку.
Он отреагировал так, как она и ожидала. Спокойно: «Ладно, придем через три месяца. Начнем волноваться, когда он скажет, что пора».
Как раз в тот момент, когда Чарли, не дождавшись зеленого света, ступил на переход, на дороге появилась машина. Она ехала зигзагами. Колетт затаила дыхание, сердце упало, когда он отступил обратно на тротуар, крича что-то водителю. Когда он пересек улицу и скрылся за каменной оградой, она закрыла занавеску, поставила кофе на стол и опустилась на колени возле дивана.
Порылась под диваном, достала конверт с флешкой, убрала его во внутренний карман сумки и поплелась в ванную. Там Колетт приняла ледяной душ, пытаясь прийти в себя и проснуться. Она пыталась избавиться от мысли, которая со вчерашнего дня не давала ей покоя. Было обнаружено тело.
Информация была скудная — просто сверху в папке лежала записка от Марка Хойта: «Останки были обнаружены вчера около 17:00. Их отправили в лабораторию на анализ, результаты будут известны завтра в 12:00.
Сообщу при первой возможности».
Она закрыла глаза под холодной струей воды и вспомнила сон, который ей вчера приснился. Уинни стояла на лугу над безжизненным тельцем Мидаса. Колетт подошла к ней, хотела дотронуться до ее плеча, но когда Уинни обернулась, Колетт поняла, что ошиблась. Над Мидасом стояла не Уинни, а Фрэнси.
Она выключила воду и быстро оделась. Через час она была уже в ратуше, на четвертом этаже. Элисон не было не месте.
