Она поднесла свою дочь дочку Беатрис к груди и принялась кормить ее. — Мы говорим только о том, что имеет отношение к детям.
— Ну, наличие мужа в некотором роде имеет отношение к детям. Вы только представьте, каково это, растить ребенка одной. Ей, наверное, очень одиноко, — сказала Фрэнси.
— Я бы точно не смогла. Если бы Чарли не вставал иногда ночью к ребенку и не покупал подгузники, я бы точно рехнулась, — сказала Колетт.
— Я бы тоже, но… — Скарлет умолкла на полуслове.
— Но что? — спросила Колетт.
— Да нет, ничего.
— Скарлет, что «но»? Что ты собиралась сказать? — Фрэнси внимательно посмотрела на нее.
Скарлет замолчала на несколько секунд, а потом сказала:
— Ладно, хорошо. Я за нее волнуюсь, мне кажется, там не все так просто.
— В смысле?
— Я не хочу выдавать ее секреты. Но мы не раз вместе гуляли. Мы живем рядом и, как оказалось, гуляем с коляской по одному и тому же маршруту. Я бы не стала рассказывать, но мне очень нужно поделиться. У нее депрессия.
— Она сама тебе рассказала? — спросила Колетт.
— Она только намекнула. Ей очень тяжело, а о помощи попросить некого. Она рассказала, что у Мидаса жуткие колики. Он иногда рыдает часами.
— Колики? — недоверчиво переспросила Фрэнси. — Вот у Уилла колики. А Мидас, вроде, такой спокойный.
— У моей подруги из Лондона был диагноз послеродовая депрессия. Ей было стыдно хоть кому-то признаться, какие мысли приходят ей в голову. А потом муж заставил ее пойти к врачу, — сказала Нэлл.
— Не знаю, по-моему, непохоже, что у Уинни депрессия.
Может, это просто послеродовая хандра? С кем не бывает.
— Всем привет. — Над ними возвышался Одди, на груди у него был слинг с ребенком. Он вытер лоб рукавом футболки. — Боже, ну и жара.
Он снял кроссовки, достал из детской сумки покрывало и расстелил его рядом с Колетт.
— Отомн все никак не хочет засыпать по утрам. Я уже час гуляю, жду пока она заснет, — сказал он, садясь. — Что тут у нас? О, вино?
— Хочешь? — сказала Нэлл.
— Конечно. Хорошее?
— Сойдет.
Фрэнси все еще смотрела на Скарлет:
— Нельзя сидеть сложа руки, нужно же как-то ей помочь, да? Может, что-нибудь придумать, чтобы она могла расслабиться, отдохнуть от ребенка.
— О ком речь? — спросил Одди.
— О Уинни.
Он замер, не донеся стакан до рта:
— А в чем проблема?
Фрэнси пристально взглянула на него:
— Нет никакой проблемы. Мы просто обсуждали, что хорошо бы ей передохнуть хотя бы один вечер.
Юко нахмурилась:
— Стойте-ка, может быть, ей это не по карману. Ведь она мать-одиночка.
