– Булочки, – торжественно объявил он, когда старушка открыла ему дверь. Она всегда была ранней пташкой и была уже полностью одета.
– Семь утра, Кристиан Эрре, – недовольно буркнула она, – где вы взяли булочки в такую рань?
– Рынок работает с четырех. Угостите меня кофе?
– Заходите, – она неохотно посторонилась. – Чем обязана?
– Вы знаете, что фонд скоро перейдет к Гертруде Штайн? Останетесь у нее работать? Вы хорошо с ней ладите?
– Не делайте вид, что вам интересны мои дела, – покачала головой Катарина.
– Переходите сразу к делу, господин Эрре.
– Ну, к делу так к делу. Насколько я помню, ваша младшая сестра выскочила замуж за какого-то графа, а потом уехала с ним в Новый Свет, где и…
– Погибла, – перебила его Катарина. – Вы пришли ворошить мои раны?
– А не могло ли так получиться, что ребенок вашей сестры, сын графа, выжил и решил вернуться спустя много лет жизни на чужбине под крыло своей тетушки?
– Ребенок? У моей сестры не было никакого ребенка, – Катарина скептически скривила губы.
– Какого дьявола вы мне пытаетесь подсунуть, Кристиан?
– Я говорю о вашем любимом племяннике, Катарина, Гансе.
– Ах, об этом племяннике, – глаза Катарины остро блеснули. – Действительно, такой славный мальчик.
Кристиан оставил ей булочки, так и не дождавшись кофе, и направился в «Грандис».
Он был твердо намерен добавить аргументов в свою пользу.
Глава 35
У подножия ступеней «Грандиса» стоял Ганс в окружении шумной стаи мальчишек.
Он сосредоточенно раздавал им листовки.
Кристиан перехватил одного из сорванцов, отобрал у него резко пахнущую типографской краской бумагу. «Пурпур, который носит сама Грета Саттон! Только в «Грандис»!» – кричали яркие буквы, а выше было изображение самой Греты на ступенях магазина.
Учитывая, что портрет мог быть нарисован только вчера, типографии, кажется, работали целую ночь.
Эльза всегда верила в силу рекламы.
– Охрану выставил, Хельгу в школу отвез, – отчитался Ганс, завидев Кристиана.
Тот кивнул благодарно.
Нет, мальчишку надо повышать и облагораживать.
«Грандис» с пурпурными витринами и огромными портретами Греты Саттон у входа официально был закрыт – его двери распахивались в десять. Но рослый швейцар услужливо пропустил Кристиана.
Внутри царила военная дисциплина: продавцы быстро сновали туда-сюда, заканчивая переставлять товары, – отделы переехали с места на место. Уборщицы наводили последний лоск.
