– Я не Маттиас Вайс, – ответила она. – И я на вашей стороне во всем, что не касается Ганса.
– Ганса, Анны Гё, черт знает чего еще! Вы наносите мне удар за ударом!
Она проворно развернулась, приблизилась к двери и повернула ключ в замке. Кристиан крупно вздрогнул от резкого щелчка.
Бедный Карл Фосс, подумал он отстраненно. Что он воображает, слушая из приемной крики и звон разбитой чашки? А теперь еще и это.
Меж тем Эльза вернулась в центр кабинета, осколки хрустнули под ее ботинками, снова фыркнула, как рассерженная старушка, а потом принялась расстегивать пуговицы на жакете.
У Кристиана глаза на лоб полезли.
– Ну, хватит, – пробормотал он. – Это уже слишком, Эльза.
– Если вы думаете, что я молча уйду из этого кабинета, а потом целую неделю буду от вас прятаться и писать вам записки, то не на ту напали, Кристиан. – Эльза кинула жакет на кресло и потянула за бант на воротнике блузки. – Мы многое друг другу наговорили, и вчера я захлопнула дверь перед вами, а вы едва не до утра горланили похабные песни на весь квартал… Откуда, кстати, наш милый семинарист Аккерман знает столько дрянных песенок?.
. Но вы спросили, как далеко я зайду…
Блузка полетела вслед за жакетом. Эльза взялась за шнуровку юбки."
"– Так вот: я пойду до конца.
Перешагнув через тяжелую ткань, Эльза в одной сорочке подошла к Кристиану и села к нему на колени.
– Черт бы вас побрал, – Кристиан отодвинулся вместе с Эльзой и стулом, чтобы дать им свободное место. – Вы совершенно точно спятили.
– А вам не приходило в голову, – низким грудным голосом спросила она и поцеловала его в подбородок, – что и вы тоже – моя слабость?
Она погубит его, успело промелькнуть в голове Кристиана, прежде чем он потянулся к ней с поцелуем и рванул с плеч тонкий шелк.
Он был опустошен их ссорой, похмельем, гневом, и первобытный голод теперь терзал его, как стая гончих. Одним рывком Кристиан пересадил Эльзу на стол, уложил на спину, развел в сторону ее колени и набросился с жадными и лихорадочными поцелуями, едва удерживаясь от того, чтобы не пустить в ход зубы.
Ее грудь и бедра, и рот, и колени – доступные для его рук и губ – опрокидывали Кристиана в пучину безумия и хаоса, он ощущал, что теряет себя, растворяется в ее запахе и объятиях, и на какое-то мгновение он испугался, что полностью исчезнет.
Сердце набухло и рвалось из груди, дышать было трудно, и воздуха не хватало, но это мало заботило Кристиана.
