Я внимательно выслушивала ее рассказы, но ничего криминального, даже оттенка загадочного, в ее повествованиях обнаружить не смогла."
"Я же пыталась действовать среди своих клиентов. Женщин, приходивших ко мне заниматься, осторожно расспрашивала, по какому методу они худеют. Какой диеты придерживаются: «кремлевской» или, наоборот, безбелковой? Или, может, сбрасывают вес по гемокоду, или применяют раздельное питание? Дают ли им какие-нибудь таблетки? Или, может, какие-то процедуры проводят? И, странная вещь, которая еще раз утвердила меня в правильности моей догадки и избранного мною пути, – даже те клиентки, что охотно рассказывали о себе, своей семье, своих невзгодах или, наоборот, пытались учить меня жизни, замыкались и отвечали односложно, когда разговор касался диет и прочих методов похудания.
У одной из них, Ангелины Амелиной, я даже спросила вроде бы в шутку, не дают ли они подписку о неразглашении. И та мне на полном серьезе ответила: да, даем. Но больше ничего рассказывать не стала.
Поэтому мое расследование пока зашло в тупик.
Ни перспектив вырваться из кабалы, ни Кости – что за нескладная жизнь...
Бэла
Прав оказался отец: здесь, в санатории, я просто переродилась.
Прежде-то никогда не мечтала о Брэде Питте, Расселе Кроу и прочих голливудских красавцах. И о российских звездах, скажем, о Безрукове или Дюжеве, тоже не мечтала. Не потому, конечно, что они мне не нравились. Нравились, еще как. Я вообще схожу с ума от мужчин с харизмой. Но всегда умом понимала, что они не про меня. Знала свое место – которое, к сожалению, совсем не в рядах красавиц.
Кому нужна толстуха с невыразительным лицом, к тому же дико неуверенная в себе? У меня и среди обычных-то мужчин поклонников не было... А для того чтоб оказаться рядом со звездой, нужны не только ноги от ушей вкупе с кукольной мордашкой, но еще и особый склад характера. Стервозность. Наглость.
Но я по характеру очень стеснительная. Да еще и воспитывали меня своеобразно. Например, первой английской фразой, которой меня научила бабуля, стала такая: «I am as timid as a rabbit[1]»
Жизнь моя всегда проходила в отдалении от мужчин – что дома сплошное женское царство, что в педагогическом институте, да и в садике нашем из мужчин был только шофер, отцы-богатеи не в счет, они совсем из другой оперы.
..
Поэтому я прекрасно понимала: доктор Старцев – это мой потолок. Счастье, что хоть такой внимание обратил. Ну и подумаешь, что немолод и некрасив – зато человек интересный. Хорошо образован, галантен...
