До поселка отсюда километра два, вон он виден через поле, с другой стороны лес, а вон и водохранилище, и яхты, и никого народу, только птицы поют... Не самое, конечно, подходящее время и место, но я поневоле залюбовалась окружавшим меня пейзажем. Насколько же здесь, в элитных подмосковных краях, все-таки приятнее, чем в суматошной, злобной столице... И еще одна мысль одолевала. Как бы все-таки (невзирая на жесткое неодобрение моих высокоморальных мамули и бабушки) подольститься к отцу и поселиться где-нибудь поблизости? Не в его особняке, конечно, где царит злая мачеха, а построить себе скромненький, метров на сто, деревянный домик, пусть на небольшом участке, но обязательно в окружении сосен.
..
Из этих (разумеется, совершенно несбыточных) мечтаний меня вырвал молодой мужской голос:
– Эй, девушка? Загораем?
Я вскинула глаза и увидела – метрах в десяти остановился такой же, как и у меня, квадроцикл (а я, вся погруженная в свои мысли, даже не услышала, как он подъехал). И за рулем его сидит.
.. Ох, нет. Никогда больше я не скажу, даже про себя: «мужчина моей мечты». На эту пошлую конструкцию у меня табу. Но управлял квадроциклом действительно чрезвычайно привлекательный молодой человек. Лет тридцати, светловолосый, глаза-васильки сияют. И приветливая улыбка, и длинные, аристократические пальцы, и явно стройная фигура под ладно сидящим джинсовым костюмом...
Незнакомец не отставал:
– Эй, прекрасная дама? Вы в порядке? Или вас надо спасать?
И я поняла: это он, мой принц.
Моя та самая, воспетая в миллионах песен, вторая половинка.
«Стоп, Бэла, стоп! – Оборвала я себя. – Никакая это не половинка. Просто воспитанный человек. Увидел, что ты завязла, и пришел на помощь. Ничего больше».
Я улыбнулась в ответ:
– Да уж спасите, пожалуйста... А то понарыли тут канав...
– Это интернетовский кабель к поселку тянут, – пояснил мужчина. – Я сто раз говорил, чтобы огородили или хоть табличку поставили, но с этими работягами, сами понимаете...
Он выпрыгнул из-за руля, приблизился, вздохнул:
– Да.
.. сели вы крепко.
И вдруг наградил меня еще одной совершенно очаровательной улыбкой и протянул руку:
– Я Женя.
– А я Бэла.
Смотреть в его глаза было совершенно невозможно. Так и хотелось утонуть в них, расплавиться, погибнуть... Да что же я за сумасшедшая такая? Ведь научила уже жизнь, ткнула носом: никакой любви нет. И если писаный красавец тебе широко улыбается, значит, ему от тебя просто что-нибудь нужно.
