Он, судя по всему, не принадлежал к племени мужчин-торопыг и считал, что подготовка к празднику порой интереснее, чем сам праздник, и это мне в нем нравилось.
Он заставил меня «чем-нибудь заняться», а сам принялся накрывать на стол. Украдкой я следила, за его ловкими движениями. Они выдавали долгий опыт холостяцкой жизни. Впрочем, все, что ни делал, Костя делал красиво.
Наконец, стол был сервирован. Получилось даже изыскано. На большом блюде – сыры разных сортов, вперемешку с грецкими орехами и виноградом, рядом – морские гады: осьминоги, мидии, кальмары в собственном соку.
Запыленная (видимо, от долгого стояния в сельпо) бутылка «Бордо» бог знает какого года стояла откупоренной – Костя сказал, что хорошее вино перед употреблением должно подышать. Я впервые об этом слышала, ведь у нас в Кирсановке спиртные напитки разливались обычно через пять секунд после того, как открывались – а сухие вина не пил вообще никто, в крайнем случае, если девчонки пищали, им наливали десертное. Я не любила ни сухого вина, ни сыров с плесенью, ни морепродуктов, но поняла, что судьба посылает мне еще одно испытание перед тем, как объединить меня с Костей (а, может, и разлучить нас навеки).
И я покорно стала пробовать и то, и другое, и третье. Как ни странно (возможно, я была слишком голодна), все гастрономические изыски мне понравилось. После того как я наелась и осушила пару бокалов терпкого вина, у меня вдруг фантастически улучшилось настроение, возникла настоящая эйфория, и я впервые за весь сегодняшний день посмотрела на Костю как на мужчину.
Он тоже расслабился, раскраснелся и стал необыкновенно хорош.
– Ты что, в вино наркотик подмешал? – засмеялась я.
– Зачем наркотик? – удивился мой спутник. – Просто правильное сочетание продуктов. Бодрит, веселит и улучшает настроение. Французская диета, поэтому галлы все худые, долго живут и часто любят друг друга.
Он со значением посмотрел на меня.
Видимо, мои глаза сказали ему «да», он подошел ко мне и заключил меня в страстные объятия.
...В любви, как и в еде, Костя сегодня (в отличие от нашей недавней встречи в парке) был страстен и нетороплив.
Он целовал меня всю, и когда я уже, казалось, находилась на вершине блаженства, все длил и длил наслаждение и открывал мне все новые и новые его грани. Порой я не могла сдержать крика – и всякий раз боялась, что разбужу спящего в соседней комнате сына.
Он шептал мне слова о любви, нежные глупости. А прежде чем, уже на излете ночи, уснуть, пробормотал, что я для него – все.
