Лишь пробормотала:
– Ты сказала, что «кого-то интересовало». А почему ты решила, что именно Старцева?
– Да выяснила я, – пожала она плечами. – Хоть и узнавали, как всегда в таких случаях, через третьи руки, и следы путали, но я умолила Рубенчика: умереть, но выяснить, кто тут под меня копает. Даже обещала, что ему денег дам, если узнает точно. А денежку он любит, вот и нарыл, и сегодня как раз сообщил: состояние мое, оказывается, Старцеву понадобилось! Представляешь, каков гад!
Катя плеснула нам по очередной, уже неизвестно какой по счету рюмке и меланхолично заявила:
– Поэтому, Бэльчонок, мы сегодня не только твою первую любовь хороним, но и мое, так сказать, чувство.
.. Не первое, конечно, но все же. Мы ведь с тобой когда встретились, я как раз от Старцева шла. Высказала ему все, что о нем думаю. Велела, чтоб не подходил больше. И на рецепшен зашла – к другому врачу переписалась. Ну, так чего? – Она приподняла рюмку. – Махнем? За помин старцевской души?
Обычно я абсолютно не выношу столь кощунственных шуток.
Но сейчас, когда пазл нашей со Старцевым ссоры наконец сложился в моей голове (его якобы любовь... он узнает, что я бедна... и резко обрывает наши отношения – под смехотворным предлогом, будто я изменила ему с Костей), я чокнулась с Катей и с чувством произнесла:
– Ты права. Чтоб он сдох!
И еще меня теребило чувство вины – не всепоглощающей, конечно, но все же...
Костя, конечно, негодяй и предатель – но, называя его альфонсом, я явно погорячилась.
Лиля
Еще только светало, когда в дверь моей комнаты забарабанили.
Я спала, как убитая, и снился мне Константин. Абсолютно ВНЕ всех интриг и проблем, мы с ним рука об руку брели по красивому, только что после дождя, лугу. На полевых цветах блестели капельки росы, и Костя срывал их и протягивал мне, а я вдыхала нежный аромат васильков и ромашек и чувствовала себя самой счастливой женщиной на свете."
"Когда раздался стук в дверь, я еще была на грани сна и яви, потому и решила: это опять он, Костя! Ночью почувствовал, уловил, насколько мне без него плохо, – и пришел.
Я накинула тот самый коротенький халатик, что вчера вспоминал Константин, и широко распахнула дверь.
Какое же меня ждало разочарование! На пороге стоял амбал Кирюха – мрачный, крошечные глазки смотрят с угрозой.
– Я пройду, – с утвердительной интонацией произнес он.
Легко отодвинул меня и ввалился в комнату.
– Что? Что случилось? – Я тщетно пыталась запахнуть на груди тесный халат.
