А когда я закончила, растерянно пробормотал:
– Ничего не понимаю...
– Я тоже не понимаю, – призналась я. – Старцев ведь утверждал, что у нас с ним все было готово. Сегодня он проведет последний сеанс и навсегда избавит меня от лишнего веса. А теперь какую-то чушь несет. Будто я его предала, и он меня кодировать не будет...
– И мотивирует это тем, что ты предпочла ему меня? – Недоверчиво уточнил Костя.
– Ну да, – пожала плечами я.
– Странно. Чрезвычайно странно, – повторил Костя.
– Я тоже не понимаю, – вздохнула я.
– Уже голову сломала.
Костя взглянул на часы и произнес:
– Ладно, я поговорю с ним, попытаюсь узнать, какая муха его укусила. Все, Бэлочка, извини. Я должен бежать. Давай завтра все обсудим...
И поспешил прочь.
Я долго смотрела ему вслед, и только когда Константин скрылся из глаз, вдруг поняла, что меня тревожит. Костя ведь обещал, что всегда будет называть меня полным именем – Изабель. А сейчас назвал просто Бэлочкой. И голос его при этом звучал совершенно равнодушно...
Лиля
Утро закончилось, наступил день, и наша с Костей мимолетная близость растаяла без следа.
Когда мы случайно столкнулись в столовой во время обеда, Константин вел себя так, будто между нами ничего не происходило. То есть был сух, надменен, сдержан и недоступен. На мое вежливое приветствие ответил небрежным кивком и отвернулся. Мы с ним снова оказались по разные стороны баррикад. Он вернулся в блестящий мир высшего менеджмента, во время обеда за его столик подсел директор, седой карлик, и они премило болтали, и вышли из столовой вместе, чуть ли не под ручку.
Я же, младший обслуживающий персонал, поплелась на очередную тренировку с очередной надменной толстухой...
Настроение и так было хуже некуда, а тут вдобавок, пока шла в сторону спорткомплекса, на мобильник мама позвонила. Доложила, что Максимка слег с температурой. С высокой, тридцать восемь и пять.
– Простудился? – ахнула я.
– Да вроде насморка нет, – неуверенно ответила мама. – И горло не красное."
"Еще хлеще. Простуда, конечно, это противно, но с ней хотя бы все понятно.
Три дня в постели, и малыш снова бодр и весел. Но когда температура поднимается по неизвестной причине, тут у любой матери сердце дрогнет. А я даже не могу броситься к нему, сидеть у постели и рассказывать сказки! Сегодня у меня будет еще две тренировки и завтра целых шесть. Можно было бы уехать после ужина, сразу как освобожусь, а завтра рано утром вернуться. Но из санатория сбегать по своему хотению не разрешается.
