Военнослужащих в город не выпускают. Вольнонаёмных и гражданских только за подписью коменданта. Постоянно проживающая с родителями за забором Светлана Лебедева, подключив папу, начальника узла связи, получила заветную подпись для посещения занятий в институте. О причинах эпидемии ходят противоречивые слухи. Поговаривают о возможной утечке из биологической лаборатории. Николая Чернова Света немного знает. Полгода назад он попался на спекуляции грампластинками у магазина «Мелодия».
– Представляешь, за «Цепеллинов» просил двадцать пять рублей!
– Ну, если новая запись, то по-божески.
Продолжай.
Работал Чернов техником в той самой лаборатории. Если бы не ходатайство руководства лаборатории, в два счёта с работы бы вылетел и под статью попал. Со вчерашнего дня Чернова никто не видел. Дома не ночевал. Особый отдел его усиленно ищет.
– Ну вот и подтверждаются слова лейтенанта. Техник Чернов в этой истории, безусловно, задействован. – Андрей встал, задумчиво походил по комнате.
– Это хорошо, что особисты его пока не нашли. Нам надо Чернова раньше разыскать.
– А как…
Оксана не договорила. Входная дверь распахнулась, Неодинокий заполнил собой свободное пространство небольшой комнаты. Схватил со стола стакан с остывшим чаем, опустошил его одним глотком:
– Кранты, ребята! Уже больше сотни госпитализаций, все тяжеленные! Бригадам выдают противочумные костюмы, предлагают брать дополнительные смены. Может, всё-таки в Николаевку махнем? Бабка баньку натопит, картошки с салом пожарит.
При мысли о картошке с салом у Андрея забурчало в животе. От баньки он тоже бы не отказался. Тем более с Оксаной.
– Коля, сядь. В Николаевку махнём, но позже. Сначала Чернова найдём.
– Андрей, – подала голос Оксана, – как мы его найдём, если особый отдел не может?
– Особому отделу, Оксаночка, не хватает воображения."
"– Зато всего остального хватает. А у нас, кроме воображения, нет ничего.
– Это пока нет. Помнишь, мы с тобой в прошлом году кино смотрели? «И это всё о нём» называется.
– Где Леонов следователя играет?
– Точно.
– Помню, там Косталевский разоблачает бригадира за приписки и разбивается насмерть, прыгая с поезда на ходу. Ну и что?
– А помнишь слова следователя Леонова: «Когда я смогу сказать «и это всё о нём», я буду знать, как и почему он погиб. Не дословно, но смысл такой.
– Старик, – Неодинокий недоумённо смотрел на Андрея, – прости, но я ничего не понял.
