Вот только спасти Чернова не смогли, сами еле из дома выбрались. – Сергеев печально вздохнул. – Но запись его интересного рассказа в том пакете, который в комитете завтра может оказаться.
Белявский выругался.
– Никому доверять нельзя! И что ты предлагаешь?
– Я предлагаю вам написать собственноручное признание. Мы его запечатаем и отнесём на станцию, опустим в почтовый ящик. Почта у нас не быстрая. Неделя у вас будет. Успеете исчезнуть. Наверняка же вариант бегства обдумывали.
– И что тебе помешает завтра свой пакет в комитет отнести?
– Воспитание.
– Серьёзно сказал Андрей. – Помешает воспитание. Я всегда играю честно. Пакет будет в комитете через неделю.
Майор сидел на столе, поигрывая пистолетом, задумчиво смотрел на Сергеева.
«Варианты просчитывает? Пора доставать козырь из рукава».
Он поднял левую руку, поправил очки. Условного стука в окно не последовало.
«Чёрт, заснул Николай там, что ли?»
Андрей снова поправил очки, снял, надел. Никакого эффекта. Растерянно посмотрел на окно. Из ярко освещённой комнаты разглядеть, что происходит снаружи, было невозможно.
Наблюдавший за его манипуляциями майор усмехнулся.
– Если ты приятеля вызываешь, то зря. Друг твой давно вне игры.
«Всё-таки подстраховался, гад, оставил человека на улице, – зло подумал Андрей, – а мы с Колей прошляпили. Ай как плохо».
Белявский встал, поднял пистолет. От наигранного добродушия не осталось следа.
– Знаешь, в чём ты просчитался, Сергеев?
– В чём? – голос предательски дрогнул.
– Во времени.
Меня не волнует, что будет завтра. Завтра я буду очень далеко.
Палец на курке напрягся. В прихожей что-то загремело. Белявский бросил взгляд на дверь. Андрей, не вставая, выкатился из кресла. Прозвучал выстрел, пуля просвистела над головой. Вылетевшая из рукава эбонитовая палка ударила по руке, державшей оружие. Пистолет отлетел в сторону. Белявский вскрикнул, сдвигая стол и стулья, отступил назад. Андрей не отставал, описал нунчаками классическую восьмёрку, приготовился нанести следующий удар.
– Осторожнее с палками, – послышался сзади спокойный голос, – зашибёшь.
Андрей оглянулся.
У двери стоял коренастый, плотный человек с бесцветными, близко посаженными глазками. В одной руке он держал нацеленный на Андрея «Маузер», в другой пистолет, с удлинённым стволом. Ствол упирался в спину Оксаны.
– Шаталась тут поблизости, – пояснил коренастый потиравшему ушибленную руку Белявскому. – А друган его, – он кивнул на Андрея, – под окном отдыхает.
