Мы большой своей компанией ожидали, когда спустимся на берег, который с каждой минутой становился всё ближе и ближе.
— Господин Ля Фисто, — обратился к нему Акакий, — Вы так и не ответили, как мне передать вашу часть денег с продажи трофеев? — капитан увидел в нём главного и большинство вопросов решал с ним. Весь оставшийся путь после нападения пиратов они решали, что делать с кораблем, оружием и доспехами, ну и, конечно, с пленными.
— Сколько тебе понадобится времени на реализацию? — спросил Ля Фисто.
— Думаю за три дня я справлюсь.
Дольше всего будут продаваться пираты. День на суд. Пару дней на их продажу. Покорные не сильно ходовой товар. Но если не ломить цену, то смогу их продать гномам. Им всегда нужны рабы на рудники.
— Тогда через три дня мы будем ждать тебя в Имперском банке. Там произведем расчёт. Идёт? И кстати, в долю Ярара, не забудь положить оплату за своих парней.
Услышав слова Графа, я вмешался.
— Спасибо за заботу, но я уже взял оплату — трофеями. — Граф кивнул, даже не поинтересовавшись, что я забрал.
А зря. Ведь теперь я стал обладателем артефактного ножа, которым был ранен я и убита Елена. А также я забрал разряженный артефакт от физических атак. Мне показалось это справедливой ценой за лечение раненых.
С продажи трофеев мы втроем должны были получить тридцать пять процентов. Графу доставалось пятнадцать. А мне с Зесом по десять. Акакий не жадничал, потому что прекрасно понимал, что без помощи графа экипаж в большинстве своём пошёл бы на корм рыбам. Всего выжило в сражении, не считая нас, пятьдесят один человек.
И получалось, что, если они разделят прибыль поровну, у них будет чуть больше одного процента на человека. Поэтому наша доля была вполне достойной платой.
Пока пришвартовывали корабль, я увидел очередной рабский рынок. Вероятно, в каждом порту или даже в каждом городе есть такой рынок. Перед нами выставили трап, и мы спустились на сушу. Проходя мимо столбов, которые ничем не отличались от виденных мной в Кейптауне, я увидел прикованных людей с опущенным взглядом.
Внутри меня появилось чувство жалости к ним. Скоро их купят, и они станут чьей-то собственностью. Рядом со мной шла Инесса. Она также, как и я, смотрела на рабов. Но ещё я заметил, что её трясло, когда она проходила мимо очередного работорговца.
Я спросил у неё.
— Ты боишься?
Она в начале не поняла о чём я. И когда до неё дошёл смысл моего вопроса, она ответила.
— Ярар, я хотела бы забыть всё то время, что провела рабстве. Но я не обманываю себя.