Мое же… Взгляд устремился на часы: стрелки уже перевалили за три ночи, и я решил, что пора заканчивать. Завтра и мне, и другим офицерам нужно будет заняться обустройством полка, а послезавтра можно будет вернуться и к тренировкам.
Новые сражения уже близко, и мы должны быть к ним готовы.
* * *Казуэ Такамори хотелось выцарапать себе глаза за слабость. Как можно было допустить столько ошибок и всего за один вечер! Первая ошибка была, когда она вышла лично посмотреть на русского офицера, сдержавшего японскую армию.
Вторая – когда решила проверить, а что бы тот делал, оказавшись на месте ее отца. Странная западная игра в войну позволила довольно точно воссоздать детали не китайского, как она сказала, а японского восстания на Сацуме."
"Казуэ знала, что у восставших не было и единого шанса, однако полковник Макаров так не считал. Его решения были дерзкими, но именно они в итоге принесли победу. И девушка не сказала бы, что кто-то ему поддавался. Наоборот, его офицеры очень хотели победить, но этот человек даже в мелочах умудрялся думать не так, как другие.
Вот зачем он попросил в качестве награды ее настоящее имя? И ведь так смотрел при этом, что, казалось, соврешь и тут же лишишься остатков чести, которой и так уже совсем немного.
Девушка собралась уже было ложиться, когда натянутый на окно бычий пузырь пробил завернутый в бумагу камень. Угроза? Послание? Девушка развернула тонкий лист рисовой бумаги и с удивлением прочитала выведенные там строки.
Нам нужно поговорить. Сайго.
Это казалось странным и невероятным, но точки в углах некоторых иероглифов – их старый семейный код – без всяких сомнений говорили, что ей действительно написал брат. Что он тут делает? Что ему нужно? У Казуэ появилась одна безумная догадка, но она решила не спешить. Подошла к другому целому окну, подышала на него, вывела пальцем ответ и на пару секунд подсветила свечой. В полной темноте для того, кто ждет, этого будет более чем достаточно.
* * *Утренний Ляоян словно оказался совершенно другим городом.
Вчера днем было не до того, вечером – все уже скрыли тени, но сегодня… Я шел по улицам и видел тысячи спешащих по своим делам китайцев. Где-то за последней линией фанз продолжали расти укрепления, а тут все жили обычной жизнью. О войне говорили разве что редкие патрули и цветастые листовки, расклеенные на углах.
Я подошел поближе, чтобы оценить достижения местной пропаганды. В глаза сразу бросилось: «Русский матрос отрубил японцу нос».
