Могу ли я воодушевить своих солдат так, чтобы каждый из них пошел в бой до конца? Интересная задача… В этот момент с той стороны Ялу донесся топот, а потом сквозь пелену дождя показались возвращающиеся эскадроны Мищенко. Его рейд тоже закончился, и, судя по большому количеству красных повязок, которые я вижу даже на другом берегу – совсем не так удачно, как хотелось бы.
Следующий час казачья бригада переправлялась через реку и расползалась по лагерю, я же на всякий случай дошел до дивизионного госпиталя. Вдруг понадобится моя помощь… К несчастью – вернее, совсем наоборот – хирурги пока справлялись, да и тяжелых случаев не было.
Я было даже обрадовался, но потом понял, что таких раненых казаки просто не смогли довезти. Как будет еще нескоро писать Вишневский, если после операций выживает меньше семидесяти процентов больных – значит хирурги плохо работают. Если после операций выживает больше восьмидесяти процентов – значит плохо работают носильщики, которые просто вовремя не доставляют тяжелых с поля боя.
Я прошелся по рядам раненых и неожиданно обнаружил, что внимание командного состава для многих оказалось совсем не пустой формальностью. Мы даже перекинулись парой слов с одним урядником. Я поблагодарил его за службу, а тот рассказал, как они чуть было не снесли вражеский отряд, но те успели подтянуть артиллерию. Не менее важным, чем пригляд старших чинов, оказался и фактор красоты. Каждый второй казак следил за милыми медсестрами, порхающими вокруг, и продолжал бороться даже из последних сил.
И опять фактор морали.
Размышляя о том, что мне с ней делать для своих стрелков, я задержался и тоже невольно переключился на девушек в белых передниках. Действительно красиво, особенно когда чувствуешь, что тебе на самом деле хотят помочь. Это ведь врачей, фельдшеров или санитаров в армию собирали по призыву, а вот сестры милосердия – эти уже все по своей воле. Кто-то ехал с воинскими эшелонами, кто-то своим ходом, а кто-то… Одна из сестер неожиданно показалась мне знакомой: точно, она же была среди вытащенных нами из Согёна пленников.
Молодая девушка с резкими бледными чертами лица работала и тихо напевала какую-то незнакомую мне грустную мелодию. И в этот момент меня словно накрыло: музыка один раз уже помогла мне, так, может, и здесь проблемы с моралью мы сумеем решить с ее помощью?
– Спасибо, – поблагодарил я ничего не понявшую незнакомку и убежал. Мне срочно нужно было найти капельмейстера Доронина и кое-что с ним обсудить.
