Снова!
А я то наивно полагала, что предыдущая ночь станет самой долгой и тяжелой в моей жизни!
Вот только куда там!
Малыш продолжал вопить на повышенных тонах, почему-то даже не пытаясь устать и уснуть, и выглядел хоть и не очень довольным, зато очень бодрым, в отличие от меня, когда после первой бессонной ночи вторая бессонная ночь наступила без отдыха и передышки, буквально размазывая меня по любой поверхности.
Раньше, когда течение моей жизни было мирным, размеренным и спокойным, а папа был рядом, я часто видела в интернете все эти рисунки и забавные изречения про кормящих мам.
И просто МАМ.
Ну, о том, что не будет одиночества даже в туалете, и что теперь они умеют спать даже стоя, главное чтобы было к чему прислониться.
Знаете, раньше мне казалось это забавным и малоправдоподобным.
Но сейчас я понимала их ТАК, что хотелось просто выть и рыдать от собственной беспомощности.
Тааааак срочно надо просыпаться, иначе со мной творилось что-то странное!
Может зря?
— Умерла при родах, выносив сына.
— Грабли убери… — выдохнула я не слишком-то уверенно, пытаясь убрать от себя его настойчивую руку и отковыривая сильные пальцы от себя не очень то успешно, когда поняла, что вместо того, чтобы отцепиться от меня наши пальцы переплелись в крепкий горячий замок.
Не издевался и был на удивление серьезен, даже если продолжал улыбаться тепло и спокойно, совершенно уверенный в собственных словах, пока меня скрючило от тошноты, при одной мысли о том, что за ядерная смесь получится в бутылочке, и как жутко она будет вонять!
Неа…
— Сначала найти сковородку… — бормотала я сама себе, отчего в морозном воздухе выступал белесый пар, -.
.и начать с того, чтобы приложить ею себе по лбу!
Ни одного дня, ни одной секунды.
Вот и что было ответить на это?!
Кстати, а ведь он на самом деле притащил кабана.
Словно мне лишний раз хотелось убедиться воочию в том, что этот огромный горячий Берсерк хочет меня!
-..И Что с ней стало потом? — прошептала я, не поворачиваясь, но продолжая лежать на согревающем плече, ощущая спиной его мощный большой бок, от которого шло такое тепло, что был не страшен никакой мороз за стенами этого дома.
