Моя голова разрывалась от внутренних криков, которые не могли вырваться наружу, пока я смотрела во все глаза на малыша, не слыша ничего, но отчетливо видя, как из его ротика вышел белесый, невесомый пар и все застыли, вытянувшись так напряженно, что казалось, будто в комнате сейчас раздастся звон!
Вот только я забыла, что Звезда была не просто чистокровной воительницей, но и крови Кадьяков, когда буквально через несколько секунд она уже влетела через дверь, распихивая на своем пути бледных и обездвиженных мужчин, которые словно превратились в монументы и то, что они живы выдавало лишь их судорожное рваное дыхание.
— Тайга на улице, мы поможем удержать его, — подскочила Звезда с колен, должно быть впервые за все то время, что я провела в семье, находясь рядом с Каратом настолько близко, что мужчина быстро и один ловким движением руки поймал ее за тонкое запястье, глядя серьезно и без присущего ему лукавства или хитрости, проговорив:
Гром слушал все эти душевные рассказы молча, но с большим любопытством, когда я чувствовала, что постепенно, час за часом, проведенным с нашей странной семьей, напряженность, скованность и недоверие покидают его, что лично меня радовало до состояния визга!
Хмыкнув, но как всегда промолчав, Гром скрылся на своей большой добротной кухне в поисках мужицкого лекарства на все случаи жизни, когда я увидела маячивших за порогом Тумана и Урагана, которые почему-то не входили внутрь.
Это был гимн новой жизни, полный силы любви и восторга!
Губы Карата изогнулись в улыбке, а глаза полыхнули задорно и лукаво, когда мужчина промурлыкал, салютовав Грому:
— Совсем ошалел! — всплеснул руками Буран, недовольно окидывая своего огромного невозмутимого друга, который сам воздерживаться от выпивки даже не пытался.
Длинные ресницы Нефрита дрогнули, словно он не ожидал услышать ничего подобного, все такой же смущенный и растерянный, пока не в состоянии поднять глаз на своего отца, который за сегодняшний вечер просто побил все мыслимые рекорды по мимишности, неожиданно показывая, что он может быть не только надменным, высокомерным хитрюгой, но и нежным любящим медведем, что видимо стало полной неожиданностью и открытием не только для меня одной!
И я искренне старалась сдержать смех в себе, утыкаясь в грудь посмеивающегося Янтаря, и наблюдая краем глаза, как отец надулся, буркнув недовольно, но все таки с некоторой долей смущения:"
"— Уже тогда папу все боялись до дрожи, и мальчишки-Кадьяки разбежались кто куда.
