Дело кажется пошло на лад, по крайней мере, в части Севера, когда я опустила ресницы, с новой волной ужаса слыша, что Мия дышит тяжело и хрипло, не приходя в сознание, когда на ее бескровном личике выступали капельки холодного пота от той боли, которая терзала ее хрупкое тело с такой чудовищной силой, что девушка держала кулачки сжатыми до такой степени, что костяшки пальцев не просто побледнели, а стали буквально серыми.
— Что ты делаешь?!
— Оба наши! — быстро закивала я.
почувствовав, словно первый лучик света проник в наше темное царство ужаса и паники с появлением Карата, ведь что бы там про него не говорили, и каким бы засранцем он по жизни не был, а знал и умел так много, что рядом с ним было ничего не страшно. Кроме него самого!
— Так сколько ты говоришь Кадьяков бегает по нашей территории? — дернулась бровь Грома, когда наш Король не спеша выплыл из кухни, бросив сосредоточенный взгляд на меня, отчего я тут же покраснела и заметно занервничала, даже если при этом сидела в крепких и сильных объятьях своего мужа, чуть кашлянув и неуверенно выдавив:
Сложно передать словами состояние всей семьи в тот момент, когда все наши молитвы, помыслы и желания были сосредоточены лишь на крохе в окровавленных руках Карата, когда мы все пытались создать вокруг него волшебный невидимый кокон из нашей огромной любви, чтобы она стала теми самыми крыльями, которые витают за каждым ребенком с той секунды, как он только появляется на свет.
Он только хмыкнул, выставляя на столик одну массивную бутылку за другой. как просили — без стаканов, трубочек и льда — отчего все Беры дружно заурчали удовлетворенно и воодушевленно, предвкушая, что «лечение» плавно перейдет «обмывание» Гранита.
Уже к вечеру мы вернулись в наш родной большой дом, к малышам, за которыми тщательно, хоть и неумело присматривал целый отряд Гризли, оставленный стараниями мудрого и доброго Сумрака.
— Ваше Величество! — на удивление серьезно, хоть и быстро кивнул Карат ошарашенному и недовольному Грому, по-хозяйски пролетая в дом мимо самого хозяина, и кидаясь сразу к Северу и Мие в его руках, чтобы осмотреть девушку своими пронзительными ужасными глазами, словно рентгеном.
