который успел развести огонь в камине, согревая большую мрачную комнату, в которую едва попадал солнечный свет, чтобы протянуть ему чайник.
— Этот мир не ждет наших детей в тепле и любви. Первое, что слышат маленькие Беры, появляясь на свет — это рычание медведицы и звуки драки, когда их отцы пытаются отобрать своих детей и зверя. Первое, что чувствуют — это аромат крови.
— У нашего рода отцы не добавляют в молоко жир для питательности, — спокойно продолжил Карат, поглаживая большой ладонью кроху Гранита, когда тот засопел, — Добавляют кровь.
Свою, чтобы сыновья привыкали постепенно к яду Кадьяков, и эта трава не навредила им, учитывая что она растет практически везде в нашем каменном городе. И свежую кровь животного, добытого для семьи. Уже с трех месяцев мой сын мог пить только одну кровь, особо не нуждаясь в молоке, а когда появились клыки, то просто сгрызал кусочки мяса, как люди едят арбуз…
Отец выдохнул тяжело и с рычанием, заставляя меня чуть улыбнуться и проглотить вновь подступающие слезы.
Но даже в таком состоянии Север понял слова Карата, рухнув на колени, не в состоянии дышать или кричать.
Наверное никто даже не заметил сразу, что Гром тоже вылетел на улицу, и теперь появился в комнате с еще одной порцией снега, которую осторожно положил на кроху, словно закутывая его в кокон холода, оставляя лишь головку.
Звезда смущенно потопталась на пороге, склонив голову в почтительном кивке, и входя вслед за мужчиной осторожно и словно крадучись.
готовая в любой момент выпорхнуть отсюда, или же отразить любой удар. даже если он будет исходить от самого Грома.
Все таки переживания и нервы дали о себе знать, когда стоило нам с девочками выпить по несколько рюмочек, а уже было весело, уютно и как-то настолько безмятежно, что я впервые смело посмотрела на Карата, что сидел в окружении мужчин полуобнаженный и обнимающий своей большой рукой сладко спящего кроху Гранита, потому что малыша решили оставить дома по причине хорошего самочувствия, тогда как Север аккуратно и нежно унес Мию в машину, чтобы увезти ее в ближайшую деревню и показать врачам.
Всего лишь один приглушенный звук, но он стал рубежом относительного затишья.
Я не сразу поняла, почему Звезда растерялась, посмотрев на собственную руку, видя, как Карат вдруг улыбнулся, протягивая к ней свою ладонь и глядя через пелену ресниц так проникновенно и чувственно, что кажется в комнате стало на несколько градусов горячее.
