— Что бы не сказали, мне это не интересно, — сухо и колко ответил Бер, выпрямляясь и предупреждающе дернув бровью, когда Янтарь почти поравнялся с ним, проговорив так же холодно и тихо, отчего мне сделалось не по себе, ибо никогда я еще не слышала, чтобы в голосе Янтаря не было его солнечного тепла и обволакивающей заботы:
— Тогда и я спрошу, раз уж сегодня у тебя хорошее настроение, — пробасил Янтарь, сверкнув своим солнечным взглядом хоть и не злобно, но как-то очень уж предупреждающе, — Что делают Кадьяки, когда на их женщин пялятся другие Беры?
Это был удар такой силы, который не пройдет и спустя много лет, даже когда будет казаться, что ты сможешь спать, не просыпаясь от собственных криков, бегая по бесконечному черному лабиринту снов, в котором будешь искать своих любимых, думая и надеясь, что они все еще живы, и каждый раз умирая с рассветом снова и снова в понимании того, что в реальности всё иначе…
Оттого, что я могла стать хоть капельку полезной своему роду и спасти те крупицы Беров, которые были разрознены, ведя себя так ужасно, низко и жесткого, что впору было не заходить даже на окарину леса, боясь того, что тебя просто изнасилуют и разорвут на части еще в процессе.
То, что я услышала от Сумрака и его Гризли вводило меня в ступор и полный ужас. когда я не могла представить того, что мои сородичи могут быть способны на подобные зверства. Ведь мы были не жестокие и кровожадные Кадьяки. Но, как сказал отец: «Все мы звери! И без сильной руки правителя, его уважения и боязни наказания любой род погрязнет в зверствах!»
Именно поэтому я затаила дыхание, наблюдая и сейчас, как Карат и Сумрак просто переглянулись, но словно мысленно уже провели целую беседу, когда взгляд Карата изменился.
став тяжелым и сосредоточенным, а Сумрак сдержанно выдохнул, положив ладонь на могучее плечо друга и подталкивая его вперед.
— У меня есть один друг, который может поколдовать над этой железякой, — задумчиво приглаживал свою отросшую щетину Нефрит, шустро и на удивление с большим знанием дела для Берсерка, работая с ноутбуком моего бывшего горе-возлюбленного, который любезно предоставил Штиль даже не смотря на то, что это был вещ.
док.
И это был его дом.
После долгих, мучительных и очень громких споров со сломанными дверьми и парой кресел, все таки было решено, что будет неразумным отправлять на душевную беседу к единственному наследнику трона кого-то из Кадьяков и даже Полярных, потому что предугадать его реакцию было сложно.
