— Давай полегче! Мы не деремся с девчонками!
Даже Нефрит в какой-то момент остановился, перестав раскачиваться и фыркать, готовый идти даже на таран, если потребуется, явно понимая то, что прорычал встревоженный отец. Но не Север.
— Некоторым здесь от роду всего пара дней, некоторым пара недель. но они уже команда. При чем пиратская! Кушают вместе, спят вместе, но и если кто-то один начинает капризничать, то остальные в беде не бросают и присоединяются из всех своих силенок. Голосят дружно и натужно так, что слышно наверное даже на просторах родной Арктики отца!
Забота отцов-Беров была просто удивительной.
Любые упреки, пощечины и обвинения, понимая, что мы остались с ней один на один с большом заснеженном лесу, когда за нами не шел никто из Беров.
— Обещаем, — кивнул серьезно Сумрак, и снова все замерли на своих местах настороженно и потерянно, находясь в этот момент душой и всеми своими кричащими мыслями не здесь, а витая рядом с Лютым и Янтарем.
Больше никто не заходил в дом.
Девушка впервые обернулась и посмотрела в мои распахнутые, опухшие от рева глаза твердо, немного холодно, но так отрезвляюще, что я почувствовала, как мои плечи расправляются и позвоночник вытягивается под взором этих серых глаз, в которых я видела не только боль, но твердость и уверенность в силе своего мужа.
— Все будет хорошо. Наша кровь самая сильная, она поможет детям излечиться, — когда Карат положил обе ладони на дрожащие плечи отца, я из последних сил проглотила рыдания, сквозь пелену глядя на то, как к мужчинам подошел и Сумрак, так же положив свои ладони поверх рук Карата, и кивая мягко отцу:
Я перестала дышать на долгую минуту, совершенно не понимая, о чем кричит Нефрит, готовый разорвать на мелкие части зеленоглазого Карата, чей взгляд стал тяжелым, но вместе с тем каким-то…виноватым?
Я скорее почувствовала, чем увидела, что Тайга улыбнулась, когда от нее повеяло теплом, и девушка весело хмыкнула:
— Девчонки мне помогут!
— …О чем ты?…
В этот раз прищурился даже отец, смерив Тайгу сосредоточенным взглядом, в котором читалось если не недоверие, то явная оценка произнесенных слов, когда он пробасил, не убирая однако своей руки с плеча Карата:
Все внутри меня трещало и рвалось на части громко и болезненно, словно с души заживо сдирали ее призрачную кожу…но я заслужила это все.
— Но, маааам…..
Я лишилась места, которое могла бы называть своим домом в тот день, когда погиб мой папа.
Во мне сильной, смелой и верящей в его любовь и силу.
