И если я не представала, что мы сможем сделать на поляне, заваленной снегом у одной из красивых заснеженных елочек, то Янтарь даже не задумывался над подобными мелочами жизни, сосредоточенный на главной теме, когда умудрился удержать меня одной рукой, стягивая штанину с ноги и снова прижимая к себе, ясно давая понять, что все пути решения феерично найдены!
Я хрипло выдохнула во все глаза уставившись на Беров, и пытаясь понять кто же из них был королями!
Что из-за нее мы становимся слепыми к порокам других людей, глухими к их словам и предупреждениями, и немыми в попытках передать то, что порхает в душе.
— Девушка просто влюбилась и доверилась тому, с кем хотела быть вместе.
И если еще секунду назад в больших темных глазах девушки не было и тени страха, то стоило ей только перевести взгляд на отца, как он вспыхнул первым жалящим угольком, когда ее ресницы задрожали и снова пробежались по застывшим хмурым Берам, словно считая их…и явно не досчитываясь.
— И мой род тоже, брат Карат, — улыбка того, кого назвали Сумраком была спокойной, грустной и такой умиротворенной, что казалось, что даже лес притих в ожидании услышать его рассказ завороженный и мягкий, если бы как битой по виску не грохнул голос отца Янтаря, прорычав яростно, но вместе с тем очень растерянно:
Думаю, что каждый из Беров делал это, судя по тому, как все они были напряжены и молчаливы, не проронив ни единого звука.
даже когда один за другим поднялись по ступеням на широкую веранду, а затем до двери, что распахнулась раньше, чем в нее успели постучать или открыть самостоятельно.
Поэтому я цеплялась испуганно за обнаженные горячие плечи Сумрака, который просто шел вперед, глядя только перед собой и не сбавляя шага, даже если ощущал мою панику перед этим светлым местом.
— Я все равно не умею читать, — лишь усмехнулся этот жуткий тип, который стоял прямо за моей полуобнаженной стараниями Янтаря спиной, пока я в полном ужасе и жутком стыде отчаянно пыталась взбрыкнуть так, чтобы освободить одну свою ногу из железной хватки Янтаря, и нацепить-таки эти несчастные штаны, чего Янтарь кажется совершенно искренне не понимал, лишь еще сильнее прижимая меня к своему торсу.
— Как я взял вину брата на себя, так и мои дети возьмут вину своей сестры…
— Мелкой рожать со дня на день, тебе нельзя оставлять ее и уж тем более травмировать и без того хрупкую психику. Когда она расстроиться. увидев тебя после наказания, то точно родит раньше времени."
"— Палач, пришедший ко мне, был один.
